Академический дефектив

Мой отец уничтожил демона, понимая, что даже они не способны воскрешать людей из мертвых. Я должна ненавидеть демонов за то, что вместо любящей семьи у меня были опекуны с их любовью «от сих до сих», за то, что разрушили мою жизнь. Но ведь это же не демон виноват в том, что его вызвали? Это же не демон виноват в том, что где-то в глубине людского сердца родилось сокровенное желание? У отца не было выбора. Людская магия была бессильной. Он ни за что бы не вызвал бы демона, если бы знал, что есть другой способ.

Мой отец был боевым магом, поэтому всегда говорил, чтобы я делала все сама. «Папа! Подай мне куклу!», — слышался собственный голос, а я пошевелила губами, вспоминая собственные слова. «Встань, и сама возьми. Никто не будет исполнять твои желания. Только ты сама!», — слышался далекий и почти забытый голос, который так усердно стирали из моей памяти. «Ну па-а-ап!», — капризничала я, рассказывая с детским лукавством, что она слишком далеко, что у меня ручки короткие, и что ножки устали сегодня бегать. «Нет! Все сама!», — слышался голос отца.

В море сумбурных воспоминаний, в тревожной полудреме, я сумела дожить до вечера. Сердце мое, немного успокоившись сном, отказывалось верить в то, что было вчера, убеждая меня в том, что это всего лишь мне приснилось.

— Вам на занятия! — послышался отчетливый стук в дверь, а встала, поправляя съехавший парик и продирая сонные глаза. — У вас по расписанию «Магическая теория», а следующий урок «Кровопускание».

Сидя в аудитории и тихо засыпая под пространные рассуждения невысокого, светловолосого, но вполне симпатичного преподавателя, о природе магических вещей, про то, как драконы бороздят небеса нашего мира, про то, что без магии теперь никуда даже вампирам. Нас долго и упорно возили клыками по будущему курсу, не забывая упомянуть, что, в отличие от людей, мы не будем изучать целый список опасных, а поэтому абсолютно ненужных, заклинаний. Пока все внимательно слушали, я задумчиво штриховала красными чернилами нервный контур в тетради, оставляя кровавую дорожку клякс. Странные мысли блуждали в лабиринте «но» и «вдруг», как неопытные туристы. К концу урока они благополучно зашли в тупик, потоптались там немного, потом пристали ко мне, вопя, что аргументы кончились, факты кончились, и им теперь суждено погибнуть в этом тупике.

Уныло переставляя ноги и игнорируя знаки внимания, я тащилась за стаей вампиров в следующую аудиторию, где на меня смотрел нарисованными точками глаз знакомый, изгрызенный манекен. Ко мне приставали, звали в свои компании, анонсировали какие — то ночные вылазки в лес, пытались заинтриговать «бутылочкой крови, привезенной из дома», а я вежливой улыбкой посылала всех в сторону солнца, раздражаясь от каждого «Привет!».