Айвири. Выбор хранительницы

- Листья мяты. Пожуй их, и тошнота пройдет, - отозвалась девушка. - Я сказала Тунисе заварить еще чай с мятой, он поможет. Поесть тебе надо. Сама понимаешь, что голодовка к хорошему не приведёт.

- Спасибо, - поблагодарила я, доставая крохотный сухой листочек и засовывая его в рот.

Желудок тут же взбунтовался, болезненно заныв. И только... постепенно и он начал успокаиваться.

- Помогает, - пробормотала я, закрывая глаза. - Надо же действительно помогает.

А в комнате словно похолодало. Сквозняка не было, но температура опустилась на пару градусов ниже. Резко и неожиданно. Я не спешила открывать глаза, лишь активировала метку и напряглась, ожидая подтверждения своих ощущений.

- Метка против меня не поможет, - прогудела Ветра совершенно чужим голосом.

- Что ты хочешь, - спросила я, открывая глаза и выпрямляясь, - Лаари?

Мое поведение было крайне непочтительным. Мало того, что я не встала со своего места, приветствуя великую, так еще обратилась к ней на ты. Да и тон разговора был далек от принятого. Ни капли почтения, смирения и должного уважения.

Мне оставалось только надеяться, что это не из-за новых способностей, которые вскружили голову, заставив почувствовать себя непобедимой. А результат игр богини, которые привели к такому итогу. Я злилась на неё, даже ненавидела, не понимала и не хотела понимать.

Для меня Лаари стояла в одном ряду с антуром, Конрадом и членами совета. Как она могла допустить такое? Почему не вмешалась? И зачем пришла сейчас?

Благословить? Но мне не нужно было её благословление. Дать совет? Но я не была уверена, что он не приведет к еще более печальным последствиям для меня и для Итана.

- Здравствуй, Айвири, - поприветствовала меня Лаари, заняв тело Ветры.

Смотреть на это было не очень приятно. Тело подруги будто деформировалось, стало каким-то неправильным, угловатым. Ветра напоминала сейчас кузнечика или куколку бабочки. Да, именно куколку. Просто хрупкая оболочка, внутри которой билась другая жизнь. Лицо девушки застыло в безжизненной маске, ни один мускул не двигался. Даже когда она говорила, её губы не шевелились. Карие глаза утратили свой цвет, став прозрачными и белыми, практически полностью слившись с белком. Кожа серая и хрупкая, как пергамент, а веснушки поблекли и потемнели.

- Что тебе нужно? - снова спросила я, продолжал сидеть.

Сейчас меня не могли поднять даже десять ликанов.

- Поговорить. Разве у тебя нет ко мне вопросов?

Вопросов было много. Только я не была уверена, что она честно ответит хотя бы на один. Хотя нет, ответит. Но, как всегда, таинственно, непонятно и многозначно, еще больше запутав. Туниса переняла у великой такую манеру общения. Поэтому я не надеялась на её помощь.

Но один вопрос задать решилась:

- Ты с самого начала знала, что так будет?

И та неожиданно не стала юлить.