Айс и Ангел

Но, по крайней мере, мы двигались, а пока мы двигались, всегда оставалась надежда, что где-то там, на дороге, мы увидим свет.

ЧАСТЬ 11"

"Хотя на дворе стояла зима, Айс решила ехать севернее, по направлению к Пенсильвании. Наш путь лежал через горы возвышающиеся, как сказочные замки из снега и льда. И я молчу о коварных дорожных условиях. Колеса на джипе были шипованные, сама машина была хорошо оборудована для противостояния любым штормам, подстерегающим нас на пути, но всю дорогу я продолжала цепляться мертвой хваткой (""тещиным захватом"", как говаривал мой отец) за поручни на двери.

Казалось, что мы в пути год или два, но, на самом деле, уже через несколько часов мы выехали из снега и оказались в пустыне непревзойденной красоты. Не стоит думать, что мне удалось насладиться этими красотами. В попытках разглядеть, не увязался ли за нами хвост, я энергично крутила головой по сторонам. Конечно, мои шансы засечь слежку были также велики, как шанс увидеть поющего Элвиса Пресли у стойки придорожного кафе. Я бы узнала хвост, только если бы преследователи ехали за нами с большой надписью ""Мы за вами следим!"". Но мне нужно было себя чем-нибудь занять. И вот, когда я чуть окончательно не свернула себе шею, в мою руку лег сотовый телефон и клочок бумаги. Я вопросительно взглянула на Айс. ""Попробуй связаться с Донитой по одному из этих телефонов"".

Кивнув, я взяла телефон и начала набирать номер. Вскоре я поняла, что это занятие будет таким же безрезультатным, как попытка засечь хвост. Каждый набранный номер отвечал бесконечными длинными гудками, как какое-то проклятие.

Разочарованно вздохнув, я сложила трубку и положила ее на колени.

– Бесполезно.

– Попробуй еще через некоторое время, – хотя голос Айс был воплощением спокойствия, я видела, как ходят желваки у нее на лице.

– Да, конечно. Мы прорвемся, правда? – я слабо улыбнулась.

В ее глазах, посмотревших на меня, была непоколебимая уверенность:

– А как же иначе!

Я засмеялась:

– В конце концов, что такое бесцельная езда с похищенным беглецом, которого все хотят убить, по сравнению с тем, через что мы уже прошли, верно?

Если человечество изобретет когда-нибудь вакцину от словесного поноса, я клянусь, я первая встану в очередь за ней!

– Извини, – тихо сказала я, прикоснувшись рукой к ее бедру.

– И ты извини, – прошептала она, а потом снова погрузилась в молчание, которое оставалось ненарушенным до самой остановки на отдых. В этом молчании чувствовалась злость, но не на меня. Она злилась на себя. И я не придумала ничего лучше, как крепко сжать ее бедро, попытавшись передать в этом движении всю силу переполняющей меня любви.

Вскоре я обнаружила, что остановки сами по себе являются испытанием.