Айс и Ангел

""Ты помнишь, как это выглядело?"""

"Я повернулась к ней: “Помню ли я? Конечно, я помню! Я думаю, что сохранила в памяти каждое бревно и гонт. Я даже помню, что крыша слегка провисла прямо по середине. Черный вход с щитовой дверью всегда выглядел так, как будто нуждался в покраске. А окна всегда были в паутине. Над входом дерненные наличники. Фартук полощется на ветру. Все”.

“И ты можешь воспроизвести у себя в памяти эту картинку?”

Вспоминая, я рассмеялась сквозь слезы: “Да”.

Айс улыбнулась в ответ: “Отлично. Потому что это снова будет так выглядеть. Все что нам нужно, это немного времени и усилий”.

Я поглядела на непоколебимую уверенность в ее глазах и во второй раз за сегодняшний день поверила. Прогоняя слезы, на моем лице расцвела улыбка: “Чего же мы тогда ждем? Если у тебя есть силы, то у меня есть время”.

И, нарушив границу, все равно что заяц на снегоступах, я понеслась через снег по направлению к снежному насту, скрывавшему землю, на которой однажды поднимется дом, сохранившийся в мой памяти.

Только он будет лучше, потому что вместе со мной в нем будет Айс.

***

Мы вернулись только к закату. Голодные и замершие. На импровизированное исследование местности у нас ушел практически весь день. Айс выглядела вполне удовлетворенной, когда я водила ее по памятным местам моего детства: маленький зеленый док, примостившийся на небольшом отрезке пустынного берега (здесь использовался только ручной труд, причем, стоит в интересах правды отметить, незаконно); заросли камыша, в которых лягушки устраивают летом веселые громкие концерты для своих пар; маленькая теплая заводь с вечно снующими среди водорослей головастиками и безупречной гладкой поверхностью, столь удобной для метания камушков.

Я даже заставила ее влезть на мое любимое дерево – старую дружелюбную сосну, чьи сучки представляли собой удобную лестницу для маленьких детских ног, а большая гладкая ветвь была удобным пристанищем юному наблюдателю за гонками раскрашенных во все цвета радуги яхт.

Как только мы вышли из леса на открытую местность, с неба посыпались большие мокрые снежинки, обещающие очередные заносы. Продрогшая, промокшая до костей, голодная, с начинающейся головной болью, сверлящей в районе бровей и готовой разрастись до неимоверных размеров, я тяжело вздохнула.

“Предполагаю, мы должны разбить ночлег, да?” – унылые звуки моего голоса могли расстроить даже приговоренного к повешенью.

Пробормотав себе что-то под нос, она опустила на снег тяжелый рюкзак и начал вытряхивать из него наши пожитки, которые состояли из двухместной палатки и трех среднего размера, но предназначенных для ночевки на снегу, спальников, которые, несмотря на бурные возражения Айс, Буллу таки удалось вручить нам.