Айс и Ангел

Я попыталась сесть, но быстро оставила эту мысль, поскольку мое несчастное тело выразило громкий протест. Айс быстро подняла голову и отложила книгу, затем опустилась на колени рядом с моей постелью:

– Доброе утро. Хорошо спала?

– Неплохо. Вздремнула украдкой.

Она рассмеялась:

– Ничего себе, украдкой, Ангел. Ты дрыхнешь со вчерашнего полудня.

Мои глаза распахнулись:

– Вчерашнего полудня?

– Угу. Говорила же тебе, твоему телу необходим отдых.

– И ты была права. Снова,-пробормотала я.

– Как ты себя чувствуешь?

Я проверила свои ощущения, обнаружив, что Айс была действительно права.

– Намного лучше, чем вчера.

– Отлично. И выглядишь ты получше. Даже щеки немного порозовели,-сказала она, вдобавок погладив меня по упомянутым частям тела к моему огромному удовольствию.-У тебя самая нежная кожа.

Разумеется, я покраснела, что Айс тут же заметила, ухмыльнувшись и подняв бровь. Что заставило меня покраснеть еще сильнее.

– Пить хочешь?

– Ага. Мой язык словно наждачная бумага.

Сев на постель, она нежно приподняла меня, и мы повторили весь вчерашний процесс поения. В этот раз мне удалось выпить целую чашку без возмущенных протестов желудка. Похоже, мое выздоровление шло полным ходом.

Айс сочувственно кивнула:

– Позже мы попробуем бульон и чай, приготовленный Кориной.

– Хорошо.

Как ни противно это признавать, но я была обессилена даже попыткой сесть самостоятельно. Но в этот раз я была решительно настроена не спать и наслаждаться своей компанией.

– Как насчет рассказать мне историю?

Ее голос был полон сомнений:

– Я не знаю историй, Ангел. По крайней мере, хороших.

Я была больна, но не настолько, чтобы не заметить предоставлявшейся возможности.

– Тогда расскажи нехорошую. Может быть, о том времени, когда ты была предоставлена сама себе?

Она застыла:

– Ну, эти истории совсем нехорошие, Ангел.

– Я знаю, Айс. Но мне хочется узнать о тебе побольше. А как я сделаю это, если ты со мной не поделишься?

– Некоторые вещи лучше предоставить своему воображению.

Я лежала тихо-тихо, понимая ее позицию, и не собираясь давить на нее. Моя прямолинейность и так принесла нам множество проблем.

– Это действительно так много значит для тебя, а?

– Да. Действительно. Но недостаточно много, чтобы расстраивать тебя, Айс. И никогда не станет достаточно много.

Когда она снова заговорила, ее голос был столь нежен, что я подумала: у меня галлюцинации."

"– Когда мои родители умерли, единственный кто у меня остался-моя бабушка. Мне тогда было двенадцать, и у нее не было достаточно энергии, чтобы воспитывать девочку такого возраста. Она сильно болела. Я слышала, как адвокаты разговаривали с ней во время похорон. Они собирались взять меня под опеку государства и отдать в сиротский приют.

– О, Айс…

– Да.