Айс и Ангел

Мне угрожал фол, но я решила продолжить футбольную аналогию:

– Айс, что это?

Она отодвинулась и осмотрела комнату:

– Что ""это""?

– Вот это,-я указала на фото,-фото под бонсаи. Это твоя семья?

Я почувствовала, как она замерла, и задержала дыхание в надежде, что не зашла слишком далеко. Через некоторое время она расслабилась, и я снова начала дышать.

– Да,-сказала она почти шепотом.-Это мои мать, отец и Бумер.

Я фыркнула, щекоча ее живот:

– Бумер?

И получила легкий шлепок по голове за свою выходку:

– Мне тогда было пять, знаешь ли.

– О ну разумеется, разумеется.

Это спровоцировало еще одну трепку, которую я приняла с радостью. Через некоторое время я решила продвигаться дальше:

– Ничего, если я взгляну поближе?

– Ты сделаешь это в любом случае, так что действуй.

Ухмыльнувшись в ответ на ее мелодраматичный тон, я соскользнула с постели, завернувшись в простыню и оставив Айс возлежать на кровати в восхитительно обнаженном виде. Подойдя к столу и взяв фотографию, я обернулась и замерла. И было от чего. Вид ее длинного, стройного, мускулистого и обнаженного тела, отчетливо выделявшегося на белой простыне, с роскошными черными волосами, разметавшимися по подушке, и светлыми глазами, словно излучавшими эротизм, моментально завел меня.

Сбросив с себя простыню, я забралась обратно и обняла ее за талию, потом укрыла нас обоих белой тканью.

– Фото подождет,-пробормотала я, стараясь поймать ее губы и прижаться к ним яростным поцелуем, разжегшим ревущий костер из искр моей страсти.

***

Через некоторое время я уселась, завернувшись в простыню и опершись на Айс. Фото теперь лежало у меня на коленях.

– Расскажешь мне о них?"

"Ее дыхание коснулось моего уха, когда она наклонилась, чтобы взглянуть на фото.

– Особо нечего рассказывать. Александр, мой отец, был инженером-химиком в ""ДюПойнт"". Мама-меццо-сопрано в Балтиморской Опере.

Я уставилась на нее широко раскрытыми глазами:

– Твоя мать пела в опере? Я люблю оперу!

Айс пожала плечами:

– Да. Она была неплохой певицей.

Я фыркнула:

– Неплохой, ха. Прости, что говорю это, но ты, наверное, из тех, кто смотрит на Пикассо и вздрагивает.

– Ну что я могу сказать? Видно, я не отношусь к творческим людям.

– Да, действительно,-ответила я с понимающей улыбкой, глядя на красоту бонсаи, стоявших на столе.

Повернувшись, клянусь, я заметила легкий румянец смущения, окрасивший ровную бронзу ее щек, но не подала виду, а тем временем на ее лицо вернулась обычная маска безразличия. Она снова пожала плечами:

– Так или иначе, я не знаю. Она бросила это дело, когда родила меня. Сказала, что хочет быть полноценной матерью,-легкая почти смущенная улыбка озарила ее суровое лицо.-Она пела замечательные колыбельные.