Айс и Ангел

И сердце выбрало один:

– Тогда почему ты не борешься?

– Что?

– Ты слышала меня, Айс. Ты здесь за убийство, которого не совершала. Ты это знаешь. Я это знаю. Начальник тюрьмы это знает. Господи, Джозефина знала это и умерла за это!

– Я все это знаю, Ангел. Я живу этим, помнишь?

– Я и правда знаю это, Айс! Но что я хочу знать-так это почему ты не борешься за это. И не надо заводить снова эту шарманку про то, что ""я это заслужила"", ок? Я никогда в это не верила, и сейчас не поверю!

Она застыла, как будто собралась оттолкнуть меня, но я удержала ее:"

"– Нет, Айс. На этот раз ты не убежишь. Я не дам тебе. Я знаю, что ты убивала, Айс. Я через это прошла. Я знаю, что ты чувствуешь вину за то, что сделала. Это ясно любому, у кого есть хоть чуточка мозгов. Чего я действительно не понимаю, сколько бы я об этом ни думала, как такой сильный и смелый человек может сдаться без боя! Тебя подставили, Айс! Тебя предал тот, кому как ты считала можно верить, и разлучил с людьми, которые были твоей семьей! Именно это что-то для тебя значило!

Глаза Айс, такие теплые и нежные во время наших занятий любовью, стали ледяными и безжизненными, как арктический берег. На лице прорезались суровые складки, и я практически ощутила гнев, который излучало ее напряженное тело.

– Я больше не хочу об этом говорить, Ангел,-в ее тоне ясно прозвучало предупреждение.

Я не струсила, хотя прекрасно понимала, в какой опасности нахожусь. Я чувствовала сильное биение ее сердца у моей груди, но продолжала обнимать ее. Ощущение было, словно пытаешься удержать молнию, но внешне ничего не было заметно.

– Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, Айс. Ты никогда не хочешь об этом говорить. Но у меня для тебя новости. Это не пройдет. Самобичеванием тут делу не поможешь. Ты должна что-то делать. Если не для себя, то хотя бы для Джозефины.

Ее глаза сузились, их голубое пламя вырывалось наружу и прожигало меня насквозь.

– Я намерена кое-что сделать, Ангел,-ее слова источали сладкий яд.

– Что? Убийство?

Ее улыбка была маской смерти.

– Именно. Я та кто я есть. Помнишь?

– Неправда, Айс. Ты можешь бороться с этим законными способами. Если знала Джозефина, значит, знал и Сальваторе. А мало ли кому он мог рассказать? И Моррисон тоже знает! Так что целая толпа людей знает правду, Айс. Нужно потребовать, чтобы дело снова открыли.

– Как это сделала ты?

Я замерла:

– Что?

– Ты слышала, Ангел. Ты так же невиновна в преступлении, в котором тебя обвиняют, как я-в моем. Но ты сидишь здесь, пока твое дело пылится в каком-то ящике. Скажи мне, Ангел, почему ты так заинтересована в открытии моего дела, что совсем не занимаешься своим?

Шок держался несколько ужасно долгих мгновений. Логически то, что она сказала, было совсем не лишено смысла.