Айс и Ангел

Свободной рукой она стерла слюну со щеки и дала мне пощечину. Моя голова мотнулась от удара, но я снова повернулась к ней и позволила мрачной улыбке искривить мои губы.

– Это все, на что ты способна, Дерби? А я думала, ты покруче будешь.

Не спрашивайте, почему мне захотелось потрясти красной тряпкой перед мордой быка. Скажу честно, не имею ни малейшего понятия. Просто я знала, что умру прямо там. И я не хотела сдохнуть как трусиха. Что-то первобытное и темное выползло из глубины, пугая меня. Но в тот момент это было правильно, как ни странно. Кроме того, я чувствовала возбуждение, дикое веселье."

"Конечно, я солгу, если скажу, что не заметила глубоко упрятанную темную часть меня, которая просила, просто на коленях умоляла, взывала к Айс или хотя бы Сандре, чтобы они очнулись и вытащили меня из ямы, в которой я вдруг очутилась и которую делала только глубже.

Лапа Дерби снова стиснула мой подбородок, потом спустилась, почти лаская, по моей шее. Ее улыбка, хоть и хищная, стала даже грустной.

– Мне всегда нравилось душить кого-нибудь, шкурка. Так я убила троих своих ""друзей"", знаешь ли. Это мне что-то… дает, если ты понимаешь, о чем я. Это было как издевательство надо мной, когда ты не позволила Айс прикончить Психо. А я не люблю, когда надо мной издеваются, верно, девочки?!

Я не могла повернуться, чтобы увидеть кивки окружающих.

– Верно. Значит, теперь нужно тебя прикончить.

Ее пальцы сомкнулись вокруг моей шеи, перекрывая доступ кислорода и крови за один удар сердца, которое мучительно пыталось протолкнуть кровь к мозгу. Темные пятна затанцевали перед моими глазами, приглашая присоединиться к их мрачному танцу.

– Знаешь, просто потрясающе, насколько здорово ощущать шею под пальцами, шкурка?! Такая теплая. И с каждым биением жизнь покидает тебя. Ты все слабеешь и слабеешь. Лицо становится сначала красным, потом багровым, а губы синеют. Глаза вроде как вылезают из орбит. Меня это так заводит.

Черные розы кислородного голодания расцвели в моем сознании. Я попыталась поднять руки, но они оказались прижаты к телу с силой, которую я не могла превозмочь.

Движение более не казалось важным.

Откуда-то издалека я чувствовала, как лапа Дерби шарит по моему телу, останавливается на груди, сжимает сосок. Боль была легкой и неважной. Ее губы шевелились-она продолжала свой монолог-но звук ее слов уже не доходил до меня.

Я помню, как пыталась думать о чем-то, о чем-то, что было очень важным. Но попытка осталась тщетной. На меня навалился сон.

Глаза начали слипаться. Я почувствовала, что падаю, и подумала, что в конце концов смерть не так уж плоха. Я ощущала покой.

Пока хлынувший в мои страдающие легкие воздух не был вытолкнут обратно весом рухнувшего на меня невероятно огромного тела.