Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

— Умоляю, не отводите глаз, пока все не закончится, хорошо?

— Хорошо, — целуя, прошептала ему в ухо Айрин.

В кресле возмущенно фыркнула, но промолчала Сабина. Потом девушка взяла клеймо, убедилась, что картинка будет расположена правильно и приставила клеймо к коже Эйнри. Глаза юноши сразу распахнулись широко-широко, и создалось ощущение, что боль выплескивается из них лавиной. Через несколько секунд Эйн начал говорить слова клятвы. Тихо, медленно, но четко. Текст клятвы был не очень длинным, так что кошмар был недолгим. Но Айрин была уверена, что этот полный боли взгляд будет ей сниться очень долго.

Когда последние слова: ""Клянусь Вам в этом, МОЯ госпожа!"", были произнесены, Эйнри потерял сознание.

— Слабак, — выплюнула презрительно Сабина, — Его отец сознание не потерял, а был младше на год. Хотя от боли тоже кончил и госпожа его потом за это наказала.

— Спокойной ночи, Сабина. Нам с Эйном завтра рано вставать и ехать в город, так что я сейчас приведу его в чувство, и мы ложимся спать.

— Спокойной ночи, госпожа!

* * *Айрин тихо гладила волосы Эйнри, шептала ласковые слова, потом начала целовать его в лицо, в губы, шею…

— Я знал, что это будет больно, но даже не думал, что так… Неудивительно, что от койхиу даже умирают.

— Что еще за койхию?

— Койхиу, яд, которым пропитано клеймо. Он срабатывает только после сильного нагревания.

— А я-то не понимала, что означают слова про пересечение болевого порога. Теперь понятно. Не понятно только, зачем это должно быть так больно.

— Ну, с учетом того сколько преимуществ у личного раба, сама процедура должна отпугивать как следует, чтобы желающих было меньше. К тому же теперь, говорят, я полностью завишу от вас, а если вы будете долго смотреть мне в глаза, то я испытаю снова ту же боль, что и во время принесения клятвы. Что понимают под зависимостью, не знаю и спросить не у кого, единственный личный раб, про которого я слышал, был мой отец. Так что будем исследовать все вместе, МОЯ госпожа!

После этого Эйнри притянул девушку к себе и прижался к ней всем телом, а потом начал целовать, одновременно раздевая.

— Значит, я любимый?

— Да…

— Желанный?

— Да…

— Ненаглядный?

— Да…

— Глупый мальчишка?!

— Тут даже Сабина согласится.

Эйн, наконец, добрался до цели и замолчал, девушке тоже было не до разговоров. Она тихо стонала, вцепившись пальцами в ковер…

Утром оба были невыспавшиеся, но довольные. Завтракать прокрались на кухню. Дом только начинал просыпаться, но на кухне уже возилось два повара и куча мальчишек на подхвате. Эйнри добыл две кружки с местным аналогом кофе, гору печенья, два огромных яйца от местных курочек, ветчины и сыра, миску местных овощей и буханку еще теплого хлеба.

— Ты мой герой!

— Госпожа сама говорила, что голодная она злая.