Ахиллесова спина

– Добрый вечер, Игорек, – прозвучал веселый, очень знакомый голос. – Встречаешь кого?

– Ты, что ли, Скоморох? – вырвалось у этого человека.

Он понял все и сразу.

– Играешь, значит.

– А почему бы и нет? Ты удивлен?

– Не очень. – Игорь быстро взял себя в руки и спросил: – Зачем звонишь?

– Просьба к тебе. Отвези этот телефон хозяину и передай ему, что я выйду на связь завтра, часов в одиннадцать. Понял?

– Нет.

– Что значит нет?

– Нет означает нет, – с видимым удовольствием ответил человек, сидящий за столиком. – Никто с тобой, Стас, разговаривать не собирается. Понял?

– Почему? – осведомился его собеседник.

– Не о чем с тобой болтать, – сказал Игорь как отрезал. – Никому ты, дружок, не интересен.

– Вот, значит, как.

– И не иначе. – Игорь выключил телефон и метким броском отправил его в мусорную урну. Он раздавил окурок в пепельнице, встал и сделал знак группе.

Игорь Бобров, оперативный псевдоним Оскар, вышел из метро, прошелся по Ордынке и свернул в тупичок. Он остановился возле автомобиля, старенького темно-коричневого минивэна. Человек в кепке с длинным козырьком, сидящий за рулем, заметил его и приветливо помахал рукой.

Бобров прислонился к дереву, достал сигареты и закурил. Прикончил одну и тут же достал еще. До конца смены оставалось целых шесть часов, а баловаться табаком в машине не стоило. Его напарник категорически не переносил дыма.

Оскар прокрутил в голове недавние события, усмехнулся и подумал:

«Дурак ты, Скоморох, самый настоящий деревенский недоумок. И клоун в придачу».

Он огляделся по сторонам, бросил окурок на землю, раздавил подошвой, подошел к машине, открыл переднюю левую дверцу и вдруг упал как подрубленный.

Глава 46

Ты говоришь, я молчу

Я наклонился над Игорем, сидящим на полу, и заботливо поправил одеяло. Лето закончилось, по вечерам уже прохладно.

– Как себя чувствуешь?

– Что-то неважно, – задушенным голосом ответил тот. – Голова раскалывается.

– Попей водички. – Я приставил к его рту пластиковую бутылку.

– Спасибо, добрый человек. – Он начал с жадностью глотать воду. – А можно еще?

– Да бога ради.

– Уф, вот теперь полегчало, – проговорил Оскар уже гораздо бодрее. – А водичка-то небось волшебная?

– Не без этого. – Я присел рядышком на стул, закурил и спросил: – Будешь?

– Можно, – согласился Оскар.

Я вложил сигарету ему в рот и щелкнул зажигалкой

– Ну, здравствуй, Скоморох! – сказал он.

– Я тоже очень рад тебя видеть.

– Где мы?

– В столице нашей Родины, городе-герое Москве, – любезно ответил я. – Помнишь такое местечко?

– А конкретнее?

– В промзоне.

– Хулиган ты, Кондратьев. – Оскар презрительно хмыкнул. – И клоун. Какой, скажи на милость, был смысл устраивать весь тот цирк в аэропорту?

– Догадайся.

– Подскажи.

– Сам подумай.