Ах, уехал мой любимый

Вряд ли, какие-то качели смогут поднять меня выше седьмого неба, на котором я сейчас нахожусь.

За полосой высаженных на одинаковом расстоянии друг от друга тополей оказался старый металлический забор. Когда он был жёлтым, но краска, которую не обновляли уже много лет, поблекла и потрескалась под гнётом времени.

- Тут где-то должна быть калитка, - предположила я, бегло оглядывая заборчик, который был мне по пояс.

- Так будет быстрее, - хмыкнул Матвей и резко перескочил через незначительную для него преграду. – Иди сюда, - поманил к себе кивком головы.

- Я в платье, - укоризненно выпучила глаза и прижала к груди медвежонка.

- И что?

- Как я в платье через забор перелезу? – прошипела так, словно боялась, что нас могут услышать.

- Женщины, - вздохнул Матвей многозначительно и приблизился к забору, нас разделяющему. Протянул ко мне руки, пошевелив пальцами, словно подзывая к себе. – Иди ко мне.

- Как? – непонимающе нахмурилась.

- На ручки, - его губы растянулись в обаятельной улыбке.

- Не пойду, - тряхнула головой и даже отступила на шаг. – Я тяжёлая.

- А я сильный. Иди ко мне.

- То есть, я, всё-таки, тяжёлая, по-твоему, да? – сощурила я глаза, слегка ощетинившись. В шутку, конечно. – Ещё скажи, что я толстая.

Глаза Матвея медленно расширились, брови поползли на лоб.

Мысленно дала себе хорошенького пинка под зад, коря себя в том, что зря приоткрыла дверцу своего странного юмора.

- Иди сюда, истеричка, - развеселился Матвей, нисколько не обидевшись на мои слова. – Людям со стороны уже кажется, что я тяну к тебе руки, чтобы придушить.

- Свидание только началось, поэтому вполне может быть, что ты захочешь придушить меня к его концу, - предположила я и, всё же, приблизилась к забору, положив Матвею ладони на плечи вместе с медвежонком.

Его руки легли мне на талию и крепко схватили. Одно, словно незначительное усилие его рук, и я оказалась по эту сторону забора, прижатая к торсу Матвея.

- Совсем не тяжелая, - проговорил он, случайно (или нет) коснувшись кончиком носа моего носа.

- Угу, - только и смогла я выдавить, желая и одновременно не желая, чтобы он поставил меня на землю.

И только противный металлический скрежет в стороне заставил нас отвлечься друг от друга. Ноги, наконец, оказались на земле, а руки исчезли с талии, словно оставив после себя фантомное касание.

Бросила взгляд за плечо Матвея и хохотнула, тут же спрятав улыбку в медвежонке.

Прямо рядом с нами старушка неторопливо открыла калитку в заборе, вошла на территорию, на которой находились мы, и прикрыла её за собой, продолжив путь по узкой вытоптанной тропинке, вероятно, сокращая таким образом свой путь через парк.

- Ничего не говори, - пробурчал Матвей, глядя над моей головой. Улыбку он тоже скрывал так же паршиво, как и я.