Ах, уехал мой любимый

- Чем после уроков займёшься? – спросила Алёнка, вместе со мной подпирая задом подоконник, пока в нужном мне кабинете дописывали итоговую годовую контрольную.

- Не знаю, - дернула плечами. – Можем сходить куда-нибудь.

- Сходим к Чащину на вечеринку? У него предки сваливают загород, а квартира на два дня остается в его полном распоряжении.

- К Чащину? – скуксилась я и перевела взгляд на Алёнкиного одноклассника – белобрысого позёра с манией величия и таким же огромным прыщом на кончике носа. – Он же придурок.

- Зато у него свободная хата, на которую могут прийти еще красавчики и, возможно, даже старшаки. Смекаешь?

- Вообще-то, нет, - с опаской посмотрела на её хитрую морду.

- Смекаешь, - протянула Алёнка уверено, и улыбка её стала ещё шире.

- Я тебя сейчас ударю, - предупреждающе стянула с плеча рюкзак и замахнулась им.

- А то, что Козырский твой может прийти на тусу, ты не подумала?

- Он не мой и нет, не подумала. Мне, вообще, всё равно, - отвернулась от нее и приступила к гипнотизированию двери кабинета.

- О, смотри! Козырский! – прошипела рядом Аленка.

- Где? – вытянулась я струной, выискивая знакомый ёжик на голове в толпе других, снующих туда-сюда, школьников.

- Всё равно ей, ага, - хохотнула подруга. – Нет его. Пошутила я.

- Вот, ты коза! – всё-таки ударила её рюкзаком по плечу.

- Меня нельзя бить! – завопила она.

- Это еще почему?

- А у меня палец гнется. Смотри! – воскликнула она таинственно, как это делают фокусники, и оттопырила указательный палец, затем просто согнув его. – Видишь?

- Он у всех гнется, ненормальная, - рассмеялась я, уже не в силах злиться на ее снова.

Алёнка – единственный человек, на которого невозможно разозлиться, даже если очень захочется.

- Получается, что никого нельзя бить, - пришла к выводу подруга. – Ф – философия. Хотя, не. Трудовика можно бить.

- Почему?

- У него нет этого пальца.

- Фу на тебя! – поморщилась я и скрестила руки на груди, снова без особого интереса глядя по сторонам.

Последний на сегодня урок. Я мысленно уже направлялась домой, и высидеть еще физику, казалось испытанием не для слабонервных.

- Козырский! – вопль Антонины Сергеевны, нашей биологички, разлетелся на весь коридор. В этот раз я точно знала, что вытянулась по струнке не зря. – Вытащи белку из дупла! И не корми её орехами – она дохлая!

- Она дохлая потому, что вы ее не кормите, Антонина Сергеевна, - послышался знакомый насмешливый голос и из кабинета вышел сам виновник учительской истерики.

- Вот, баламут! – притворно ущипнула она его за плечо, уже без какой-либо злобы. – Как покормишь, верни в кабинет. Я снова на дерево не полезу. Опять застряну.

- Хорошо, Антонина Сергеевна. Но, если вдруг застрянете, то там, по-любому, еще останутся орешки вам на перекус.