Ах, уехал мой любимый

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

- Ваня, - заставила сына смотреть только на меня и загородила собой обзор в прихожую. – Я тут подумала…

Что я подумала, боже?! Что?!

- А давай, ты вырежешь из картона две цветных карточки и напишешь на них своё имя. Ты же умеешь…

- Зачем? – непонимающе нахмурился сын, удерживая в опущенной вдоль туловища руке Лосиныча.

- Эм… Чтобы… Чтобы птички знали, кто построил им кормушки.

Какой же бред!

- Точно! – округлились глаза сына. – А фломастерами можно подписать?

- Нужно, Ванюш! – поддержала его идею, возможно, излишне театрально и громко. – А я пока… завтрак нам приготовлю.

- Хорошо, - отозвался сыночек, возвращаясь в детскую комнату.

Едва за ним закрылась дверь, я метнулась обратно в свою комнату, где распахнула шкаф и застыла на месте, подавившись словами.

- Я чертовски хорош, - кокетничал Матвей, обмотав бедра пледом, а шею моим галстуком.

Аполлон, блин! Позирует мне тут еще, будто я картину с него писать собралась.

- Быстро к двери! – схватила его за запястье и потянула на себя. – Пока Ваня занят…

- Ты меня гонишь? И это после всего, что между нами было? – притворно хныкал он, находясь в максимально игривом настроении.

- Ты ещё скажи, что беременный от меня, - ворчала я, подбирая его трусы и шорты. Всучила ему в руки подтолкнула в сторону выхода из комнаты. – Сейчас очень быстро покидаешь квартиру. Кроссовки у входа, телефон на комоде. Через час жду тебя девственно чистым у порога своей квартиры.

- Девственно, говоришь? – подцепил он прядь моих волос и пропустил между пальцами.

- Иди, говорю, - прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться вместе с ним, пока выталкивала его из комнаты в сторону прихожей. – Всё, иди! Через час, запомнил?

- Запомнил, - кивнул он, блаженно улыбаясь.

- Кроссовки, телефон, - шипя, указала пальцами за его спину. – Иди уже!

Вместо того, чтобы двинуться к двери и покинуть мою квартиру, Матвей рывком приблизился ко мне и впился в губы, запечатлев на них ещё один поцелуй.

- Теперь я смогу прожить этот час.

- Дурак! – усмехнувшись, закатила глаза и торопливо отпрянула от него, снова указав на дверь. – Иди.

Махнула рукой и проскользнула в кухню, чтобы приготовить обещанный сыну завтрак. Дверь в прихожей тихо закрылась, свидетельствуя о том, что Матвей, наконец, вышел, прихватив с собой мой плед и галстук. А я осталась улыбаться сахарнице.

Глава 38

- Сгущенки подлить? – спросила я, зависнув с жестяной банкой над блюдцем сына.

- Да, - кивнул он резко и подставил оладью под поток сгущенки. – Мам?

- М? – прервала поток и кончиком пальца собрала сладкие капли.

- А почему Матвей с нами завтракать не захотел? – пристальный взгляд синих глаз вперился мне в самую глубь души.

Так и застыла с пальцем во рту, слизывая сгущенку.