Ах, уехал мой любимый

- Что с ним? – задала Алёнка вопрос, крутящийся в моей голове. – Не выспался, что ли?

- Не знаю, - покачала головой и растерянно стала разглядывать свои туфли.

Что я сделала не так?

Может, не стоило так очевидно радоваться его приближению? Подумаешь, какой-то там Козырский идет по школьному коридору! Можно было как обычно состроить рожу кирпичом и уставиться в стену напротив.

Нет. После того, что было вчера я бы так уже не смогла. Казалось, что даже по лбу бежит горящая строка «я целовалась с Козырским!». Она видна и мне, и всем окружающим, да и самому Матвею тоже. Поэтому снова создавать видимость непреступной холодной крепости уже не получится. Крепость взята, сердце в плену, а сейчас еще и мысли в полном раздрае.

Что не так?

С этим вопросом я проходила все пять уроков. Каждый раз встречаясь взглядом с Матвеем в коридорах школы, пыталась без слов донести до него этот вопрос. Хотела увидеть или услышать хоть что-то, кроме недовольства и крайней степени усталости на красивом лицо, но не получила ничего.

- Так ни разу не подошёл за сегодня? – спросила Алёнка участливо, пока мы стояли в очереди за куртками в гардеробе.

- Нет, - мотнула головой, прокручивая между пальцами «номерок».

- Козёл! – буркнула она себе под нос и хмурым взглядом окинула толпу, словно пытаясь найти его глазами и сказать ему об этом лично.

Еще пару уроков назад я бы не согласилась с Алёнкой, но сейчас мне нечего было ей возразить. Возможно, позже вечером он объяснит мне своё поведение, но пока что походит козлом.

- Придёшь ко мне сегодня? – спросила Алёнка, когда мы, наконец, забрали свои куртки и вышли на школьное крыльцо, так их и не надев. Уж очень жаркий майский день случился поле морозного утра.

- Я вчера у тебя была. Давай, сегодня ты ко мне.

- Отличненько. Скажу маман, что к проекту будем готовится. Могу с ночевкой отпросится, если хочешь.

- Если тебя отпустят, - повела я безразлично плечами. И снова настроение упало на ноль, стоило мне увидеть профиль Матвея в толпе других парней.

- Давай, будем на него смотреть, пока в щеке дыра не появится? – предложила Алёнка зловещим шепотом у самого уха.

- Я не хочу навязываться.

- Ты и не навязываешься. Ты просто смотришь. Или теперь нельзя использовать глаза по их прямому назначению только потому, что в поле зрения попал Козырский?

- Поле зрения большое – можно и на черемуху смотреть и никто тебя ни в чем не упрекнет, - произнесла я, но, всё же, смотрела прямо на серьёзный профиль Матвея, который слушал одного из парней, редко чему-то кивая.

И вот, спустя секунд десять моего сверления его щеки, он почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание. Бросил взгляд на крыльцо и сразу споткнулся о мою фигуру. И без того темные глаза стали совсем черными.