Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Или (наконец) станет окончательно ясно, чьи именно капиталы стоят за князем? Не лишней была бы и технология промышленного производства Гренита… Совсем не лишней! Много чего хорошего было у русского князя, ой много. Одна его система организации производства чего стоила: вроде все на виду и просто, а повторить никак не получается — притом, что производительность по этой методе просто высочайшая. И качество изделий, как это ни прискорбно признавать — уже заметно выше, чем даже у него. К сожалению, хватало у Агренева и ненужного, и даже откровенно вредного. Например, заводской полиции, этих — вроде как (ха-ха три раза!) обычных сторожей.

Крупп слегка лицемерно вздохнул, срезая гильотинкой кончик сигары и пытаясь припомнить, когда таковая появилась уже в его компании. Тридцать лет назад, или двадцать девять? Да, собственно говоря, это и неважно. Главное, что ее существование было вполне оправданно — много охотников за чужими секретами нашли приют и покой в заводских подвалах, много. Вечный покой. А еще было оправданно существование одного небольшого департамента, работники которого были поистине виртуозы по части утоления своего любопытства и добывания самых интересных сведений. Англия, Франция, временами САСШ, гораздо реже Швейцария и Бельгия, совсем редко — Российская империя. Собственные конкуренты и чужие, друзья и недоброжелатели, заказчики и поставщики — работы департаменту всегда хватало. Как и трудностей — впрочем, как бы там ни старался русский аристократ-промышленник, вполне преодолимых. Его департамент, если понадобится, и в игольное ушко пролезет, без всякого там мыла!

— Вы позволите?

В приоткрытой двери быстро мелькнуло лицо секретаря, затем створка окончательно ушла в сторону, и через порог переступил Нейгель.

— Майн гот! Генрих, что с вами случилось?

Его порученец, всегда подтянутый и опрятный, щеголял парой свежих царапин на лице, белоснежным бинтом на шее, и рукой, висящей на перевязи. Да и вид имел очень далекий от здорового — заметно осунулся, общая бледность, немного лихорадочный блеск глаз…

— У вас такой вид, как будто вы побывали в настоящем бою!

Скромным, и в то же время осторожным наклонением головы отставной офицер признал, что ему пришлось нелегко. А приподнятые уголки губ засвидетельствовали, что, несмотря на трудности, он в очередной раз оправдал все возложенные на него ожидания.

— Прежде всего, самое важное, экселенц: поездка была не напрасной. Наш покойный друг сумел разузнать настолько ценные сведения!.. У меня просто нет слов.

— Покойный? По порядку, дорогой Генрих, по порядку.