Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Одна его новая взрывчатка чего стоит: в Артиллерийском комитете, поговаривают, целые дебаты развернулись! Морское ведомство опять же, интерес проявляет, и нешуточный — господа адмиралы на полном серьезе подумывают, нельзя ли этот его ""Гренит"" в свои снаряды запихнуть, раз укротить чертов мелинит никак не получается. Пулеметы свои на конкурс подал, императорские оружейные заводы переустраивать по-новому хочет, винтовки направо и налево продает, причем десятками тысяч… Попробуй, тронь такого, мигом столько недовольных образуется! Правда, по молодости да неопытности, князь Агренев и сам успел немало мозолей оттоптать — и промышленникам, и аристократам, и даже чиновникам. Но, опять же, кому из чиновничества оттоптал, а кому и потрафил изрядно — например, тем из них, кто в недавно образованную Медицинскую комиссию вошел, которая по надзору за торговлей опасными лекарствами. Разом такой клубок змей образовался! И еще один образуется совсем скоро — должен же кто-то надзирать, как именно производится модернизация заводов. Работу принимать, казенные средства отпускать, планы согласовывать, наблюдать за самим ходом переустройства… Да уж, его министерству тоже работы прибавится!"

"Шебеко еще раз вздохнул, и опять шевельнул пером, не забыв предварительно макнуть его в чернила. Четвертым словом стало — ""Честолюбив"".

— Пять великих князей, не считая Михаила Александровича. Юсуповы, Нечаев-Мальцев, молодой граф Игнатьев, князь Гагарин, банкир Губонин. Чертова дюжина генералов и втрое больше полковников!.. Добрая треть Главного инженерного управления, офицеры лейб-гвардии, сам военный министр, профессор Чебышев, Менделеев, и под сотню его учеников. Из иностранцев тоже — сплошь и рядом настоящие ""короли"" от промышленности. Крупп, Тиссен, Вестингхауз… И наверняка кто-то еще, такого же калибра. Еще и государыня к нему явно благоволит, а государь постоянно интересуется!.. Нет, этот юноша определенно знает, как заводить правильные знакомства.

Перо, мягко надавливая на бумагу, вывело следующее слово:

""Расчетлив"".

— Или же дьявольски удачлив! Хотя, пожалуй, нет — никакая удача не может длиться так долго.

Оставив одинокий лист бумаги в покое, Николай Игнатьевич бегло перечитал кое-какие страницы в папке, освежая в памяти список последних приобретений недавнего гостя. Освежил. После чего покачал пальцем увесистое пресс-папье в виде фигурки льва, и в очередной раз вздохнул. Потому как у него все в тот же очередной раз возникла настойчивая мысль — о том, что молодой аристократ попросту и без особых затей скупал все, на что только падал его взгляд.