Александр Агренев. Трилогия (СИ)

— Ваши предложения?

— Я считаю, Гамбургер уступит нам десять-пятнадцать процентов паев, при условии размещения у него большого и долговременного заказа. Только он должен быть действительно большим, тогда успех нашему предложению практически гарантирован.

Александр откинулся на спинку кресла, машинально потирая бровь.

""Фото и кинообъективы — раз. Всякие там нивелиры и теодолиты на Дальний Восток — два. Еще бинокли и монокуляры для магазинчиков в офицерских экономических обществах — три. Со скрипом, но вроде что-то набирается? А вообще, не дело, так зависеть от Вогау. Да и со Швабе — мне пятнадцати процентов маловато будет!"".

— Принимается, но паев должно быть именно пятнадцать процентов. Лучше — больше, даже несколько дополнительных паев будут нелишними. А что бы переговоры на эту тему прошли легко и быстро, соглашайтесь на любую разумную цену.

— Я думаю, на таких условиях все устроится сугубо положительно."

"— Ну что же, это хорошо. Далее. Насколько я помню, прямыми конкурентами Вогау являются купцы Ушковы?

— Точно так-с, ""Товарищество химических заводов Ушкова и Ко"".

— Организуйте мне встречу с?..

— В настоящий момент товарищество возглавляет сын основателя, Петр Капитонович.

— Прекрасно, вот с ним и организуйте. Что у нас дальше?

— Поставки нефти. В этом вопросе наиболее перспективным выглядит товарищество братьев Зубаловых. Во-первых, на них постоянно давят как Нобели, так и Ротшильд — отчего старший из сыновей даже заработал что-то вроде паранойи. А во-вторых, именно из их нефти получается лучшие масла и смазки. Сотрудничество с нами станет для них наилучшим выходом, и возможно, даже настоящим спасением, так что…

Распахнувшаяся с легким скрипом (а самое главное, без какого-либо предварительного стука) дверь заставила Горенина прерваться на полуслове — а в кабинет широким шагом пожаловал господин главный инспектор.

— Прошу прощения, срочное дело.

Обогнув главного аудитора компании, Долгин положил поверх всех справок и прочих бумаг объемистый бумажный пакет. Непонятно заметил:

— То самое.

И тихо отбыл прочь. Князь с не менее непонятным выражением глаз и лица взвесил нестандартную корреспонденцию на ладони, убрал ее в ящик стола и жестом попросил продолжать. Вот только прежнего интереса уже не было. Нет, взгляд его по-прежнему был очень внимательным, да и уточняющие вопросы не раз заставляли обращаться к собственной памяти (и записям) — но все же, все же. Его сиятельство даже не порадовало благополучное завершение истории с Ярославским консервным заводом — управляющий которого, Семен Венедиктович Крюков, по результатам проверки глубоко и искренне осознал свою ошибку.