Александр Агренев. Трилогия (СИ)

К ее большому сожалению, еще поговорить на такую интересную тему (будущее своего ребенка для любой матери на одном из первых мест, уступая разве что его же здоровью) хозяйке не удалось — за окном забрехал и засуетился здоровенный лохматый кобель. Не просто так, конечно, а приветствуя тем самым вернувшегося из недолгой командировки Савватея. Кормильца и поильца, да и вообще подателя практически всех благ, какие только полагались добросовестному охраннику хозяйского добра. Кстати, насчет добросовестности — хозяйка, спеша встретить супруга, как-то совсем некстати вспомнила, что их дворовой пес ни единого раза не попытался цапнуть гостя. Который, между прочим, совсем недавно на пути в баню как-то мимоходом погладил его лобастую голову, совершенно не убоявшись немаленьких клыков. И назвал его при этом не Шариком, а непонятным Шаробаном.

— А ну, пошел к себе! Кому говорю?!

Сигнализация и передвижной капкан в одном флаконе (а по мнению Вожиной, вдобавок еще и ненасытная утроба) тут же слегка поджала хвост и перестала весело облаивать гнедого жеребца, запряженного в сани. Гостинцев в этот раз глава семейства не привез, зато сам быстро обернулся — чем не подарок для жены с дочкой? Заведя свое роскошное средство передвижения на подворье, муж глянул по сторонам и первым же делом облапал свою благоверную. Увернулся от шутливого подзатыльника и клюнул-поцеловал холодными губами, попутно осведомившись, как там гость дорогой?

— Тебя ждет, выпечку пробует.

— А Улька где?

— Да она еще спозаранку к подружкам убежала.

Но увы, сведения оказались частично устаревшими — к тому моменту, когда чета Вожиных вернулась в свой дом, его сиятельство так основательно распробовал оладьи, что их почти что и не осталось. Так что он просто отдыхал от трудового подвига за столом, допивал оставшийся в кружке чай и время от времени с непонятной задумчивостью поглядывал на кота.

— Александр Яковлевич, может еще наготовить?

— Да ну что вы, я и то, что было, еле-еле одолел. Так что благодарствую за угощение, теперь, пожалуй, до самого ужина не проголодаюсь.

Надо сказать, еще с Олькуша Марыся изрядно терялась, слыша от своего гостя столь вежливое обращение. Кто он и кто она! Вельможный князь, офицер в немалых чинах, богатый настолько, что у нее просто воображение отказывало — и разговаривает с ней исключительно на вы. Ну, или когда особенно в настроении, заменяет более теплым — хозяюшка.

Подхватив на руки привезенную мужем обновку, гость покрутил в руке левый сапог, покосился на греющегося на печке кота и удалился на второй этаж, собираться и готовиться к отъезду.