Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Да и обувка теперь запиралась в платяной шкаф, вместе с остальным багажом — короче, сплошное расстройство. Неудачи так выбили его из привычной колеи, что он пару-тройку раз даже пытался покусать Александру ноги — видимо, поднабрался дурного от дворовой псины. А князь, в свою очередь, использовал каждый удобный случай, чтобы подержаться за увесистый крест. И с каждым удачным ""крещением"" чувствовал, что память о неудаче с горластым петухом из Олькуша, его понемногу отпускает…

***

На четвертый день тихой, но бескомпромиссной войны между котом и человеком, домой приехал кормилец и поилец семьи, Савватей Елпифидорович. И даже не один, а в компании с Луневым. Только это был не Вениамин Ильич, а совсем даже Геннадий Арчибальдович. За последние полгода познакомившийся с географией и экономикой Вологодчины и соседних с ней губерний так хорошо, насколько это только было в силах человеческих — на любой вопрос у него тут же был готов ответ, причем развернутый, с многочисленными примерами и обоснованиями.

""И все-таки, мне определенно везет на нужных людей. Кто бы мог подумать, что молодой юрист начнет так хорошо разбираться в вопросах сельского хозяйства. Конечно, большая личная заинтересованность дело хорошее — но без определенного таланта бесполезен любой пряник. Как, впрочем, и кнут""

— Да-да, я вас слушаю, продолжайте?

— Таким образом, в каждом уезде у нас…

Молодой юрист слегка замешкался и быстро поправился.

— То есть, я конечно же хотел сказать — у вас, Александр Яковлевич!

— Нет, Геннадий Арчибальдович, вы выразились вполне верно, именно у нас. Проект этот, конечно же мой, но ведете его именно вы, так что — именно у нас. Продолжайте, прошу.

— Слушаю-с. Я предлагаю предпринять следующий образ действий. В каждом уезде выбранной вами губернии ставить один большой перерабатывающий центр рядом с железной дорогой, и с десяток маленьких — ну или чуть больше, это каждый раз отдельно надо решать.

В доказательство своего заявления, Лунев-младший с видом опытного офицера-генштабиста разложил на пустом обеденном столе большую карту, на которой красным карандашом были обведены контуры Вологодской, Ярославской, Тверской и Костромской губерний. Многочисленные точки будущих центров, линии проселочных дорог, отчетливый след от стакана и небольшое синее пятно от капнувших чернил — и великое множество поясняющих надписей, как на самой карте, так и на ее обороте. Короче, солидный рабочий документ, одним своим видом доказывающий, что его составитель и не думал сачковать.

— Ну и цена вопроса.

Геннадий тихонько набрал воздуха, глянул на князя и выдохнул рассчитанную им сумму.

— Не меньше двух с половиной миллионов рублей на ассигнации.

Не увидев ожидаемого возмущения, мужчина уточнил.