Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Вместо многих вопросов Дымков задал всего один – этот «кнут» тоже прибыл на испытания? Получив утвердительный ответ, поручик сразу потерял большую часть своего любопытства и предложил выдвигаться к отрядной канцелярии, где их ждали два четвероногих транспорта мощностью в одну лошадиную силу каждый. Два, потому что к третьему их спутнику, корнету, прилетела птица Обломинго в виде внеплановой кучи бумаг из Таможенного департамента. Штаб-ротмистр расписался в их получении, но сортировать и разбираться с очередными невероятно ценными указаниями от чиновничества даже и не собирался. Вместо этого он переложил это ответственное дело (в полном соответствии с негласной и давней традицией) на самого молодого офицера в отряде, как раз дежурившего в отрядной канцелярии. Сам же Смирницкий тоже не сачковал – нет, он посвятил все свои силы и высвободившееся время подготовке к участию в большом приеме. А также нелегкому выбору, сопряженному с немалыми мыслительными усилиями.

Ему, как человеку уже вполне солидному – как по возрасту, так и по занимаемому чину, стало возможно изменить свое семейное положение. Собственно, основное и главное решение в жизни всякого холостяка он уже принял – свадьба будет! Вот только никак не мог определиться, с кем именно. Нельзя сказать, что выбор был большой, но он все же был: одна кандидатка на венчание была очень мила собой, имела прекрасные манеры и папу-профессора и – что немаловажно – весьма благосклонно принимала все знаки внимания, что оказывал ей Леонид Михайлович. Вторая… ну манеры и воспитание у нее были не хуже, вот по внешности она первой претендентке проигрывала, да. Зато выигрывала в другом – за ней давали очень солидное приданое. И папа, пусть и не такой образованный, как первый, тоже был хорош. Особенно своими немалыми капиталами и налаженным торговым делом.

– А вы сами, Игорь, не обзавелись еще сердечной привязанностью?

Дымков, недавно полунамеками и хорошо понятными аллегориями рассказывавший о трудностях в личной жизни штаб-ротмистра, внезапно стал серьезным. Молча полюбовался низеньким кустарником, видневшимся по правую руку от всадников, и неохотно ответил:

– Уже нет.

Объяснять отставному ротмистру ничего не потребовалось – денежное содержание корнета или поручика Российской императорской армии к любовным приключениям не располагало. Если, конечно, у этого самого корнета-поручика не было богатых родителей или немалого состояния – в таком случае любовный роман (или даже серьезные чувства) был вполне обычен.

«Ну что, момент вроде подходящий?»

– Тогда у меня к вам есть серьезный разговор. Как вы оцениваете свои перспективы на службе?

Такое начало Дымкова весьма озадачило, причем до такой степени, что он даже затруднился с ответом.