Александр Агренев. Трилогия (СИ)

К примеру, те люди, кто в светло-серых сумерках питерской ночи подъехали в закрытом экипаже к питейному заведению довольно-таки низкого пошиба, расположенному в одном из домов Лиговского проспекта, – вот как раз им такая освещенность улицы была сильно не по нраву. Может быть, они робели или сторонились любой публичности. В любом случае сразу покидать карету никто не торопился, и прошло добрых полчаса, пока тихонечко скрипнула дверца. Шестеро мужчин вышли под яркий свет луны, и той сразу стала понятна истинная причина их нерешительности – они стеснялись! Своей одинаково дешевой одежды, своих несуразно полных фигур, да что там говорить, они даже лиц своих и то стеснялись – скрывали их под плотными повязками. По всей видимости сгорая от стыда за свой непрезентабельный вид, они едва ли не бегом пересекли небольшой дворик и скрылись за дверью, ведущей в полуподвальное помещение кабака «Ямской», оставив тем не менее приглядывать за обстановкой чем-то похожего на них кучера.

– Начали!

Слегка придержав рванувшегося было за всеми Григория на верху лесенки, князь укоризненно качнул головой, напоминая приятелю, что он теперь не простой исполнитель, а начальственный человек. Пока они спускались вниз, до их ушей долетело три-четыре звучных шлепка, грохот падающих стульев и многоголосье кабацких завсегдатаев, очень невежливо роняемых на пол, но к моменту их появления основное действо почти закончилось. Несколько особо упорных еще пытались задавать вопросы, но в основном все тихо и мирно сидели на своих местах. Ну или же не менее тихо лежали в проходах между столами, дыша через раз и соображая, кого это черт принес на их головы – даже для коренных обитателей Лиговки проявленная сноровка и жестокость были чрезмерными. Малейший намек на сопротивление, любое промедление – и в ответ следовал удар, причем не рукой, а стволом или рукояткой револьвера. Или клинком короткого ножа – судя по всему, церемониться и беречь чужое здоровье они не собирались.

– Да ты знаешь, на кого!.. Тхек!

Мимоходом пнув упорствующего в своем заблуждении доходягу и так же мимоходом извинившись:

– Попозже договоришь, ладно?

Григорий вышел на середину общего прохода между столами, оглядел окончательно притихшую «публику» и негромко, но очень внушительно спросил:

– Как бы мне увидеть Сему Семинариста?

Не дождавшись ответа, он разочарованно вздохнул, едва заметно покосился на князя, с интересом наблюдавшего за его «практическими занятиями», и шагнул к ближайшему выпивохе:

– Мил-человек, ты мне не поможешь? А?"

"Вместо помощи тот обереченно-угрюмо глянул по сторонам и очень вежливо (по своим меркам, конечно) отказался от сотрудничества:

– Пашшел ты, псина легавая.