Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Остальные части тела тоже особой красотой или здоровьем не отличались, но ничего нового для себя отставной штаб-ротмистр не увидел. Столь непривычная для князя эмоция была связана с тем, что Иммануил Викторович занимал очень важное место в его обширных планах на будущее. Причем настолько важное, что даже заменить его кем-либо было очень трудно. Подчиненные, которым ты можешь доверить самостоятельное серьезное дело, вообще очень редки, да и в любом случае – пострадал его человек, за которого он отвечает! За одну минуту растерянность переросла в злобу и ярость, а те, в свою очередь, в почти нестерпимое желание кого-нибудь убить. И это желание весьма отчетливо просматривалось во всех его жестах и словах во время небольшого инструктажа-напутствия охране.

Как следствие, очень сильно пострадали все «деловые» люди курортного города Сестрорецка. В их «резиденции» вламывались без спроса, не разделяя по половому признаку, роняли мордой в пол, а затем начинали задавать вопросы, попутно «нечаянно» спотыкаясь каблуками и носками сапог о лежащие вповалку тела. Попытка малейшего сопротивления или запирательства приводила самое меньшее к переломам костей. И бежать было некуда – на вокзале и на выездах из города прогуливались мордовороты в фабричной униформе, околоточные больше интересовались размером занесенной им «благодарности за содействие», а по другим адресам их неизменно встречали приветливые мужчины с явной армейской выправкой, одетые все в ту же черную фабричную форму.

– Ну как он, доктор?

– Уже значительно лучше, ваше сиятельство. Отеки я более-менее убрал, внутренние органы в порядке. Почти, но это пройдет. Остальное, я думаю, недели две-три – и все эти синяки и ссадины сойдут без следа, так что здоровью больного абсолютно ничего не угрожает. Но тем не менее для быстрейшего выздоровления ему показан покой и никаких нервических волнений.

– Благодарю вас. Я могу с ним немного побеседовать?

– Пять минут, ваше сиятельство.

Сам больной умирающим уже не выглядел, но и красавчиком назвать его было очень трудно – весь в сине-желто-багровых пятнах синяков и с забинтованным лбом, он страдальчески морщился, но мужественно отхлебывал горячий бульон, коим его с ложечки поила жена. При виде посетителя она без лишних слов отошла в сторонку, не забыв тихо поздороваться с работодателем своего мужа.

– Как вы, Иммануил Викторович?

– Благодарствую, неплохо.

– Это радует. Я хотел бы извиниться перед вами за то, что не принял всерьез ваше предупреждение насчет владельцев «Илис-Блитц».

– А что, это они?

– Больше просто некому. Но это неважно – более такого не повторится, я даю вам в том свое слово.