Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Но дело сдвинулось с мертвой точки только после того, как князь предложил (на безвозмездных началах, естественно) Петру Александровичу для его подчиненных небольшую партию «рокотов» – как оказалось, именно этот пистолет запал в душу главному начальнику императорских телохранителей (а вот где он его увидел и попробовал, для конкурсанта так и осталось тайной). В результате кейсы с оружием быстро и квалифицированно осмотрели, после чего тут же опечатали и вернули. А чтобы печати никто не сломал, приставили к троице дарителей надсмотрщика с очень «добрым и приветливым» лицом и глазами, в глубине которых светилось пламя служебного рвения и всемерной готовности «ташшить и не пущать». Сам же конкурсант после встречи с Черевиным нешуточно озаботился покупкой и пересылкой по назначению «букетика» цветов, достойного самой императрицы – ее участие в финальных конкурсных испытаниях (как, впрочем, и младшего сына императора) оказалось для него сюрпризом. Приятным. Неприятный тоже был, отсутствие капитана Мосина, вот только спросить на этот счет штаб-ротмистр так и не успел.

Сами стрельбы прошли на диво скучно и напоминали небольшое театрализованное представление – солдаты-стрелки двигались до невозможности четко и лаконично, напоминая не существующих еще роботов, а лица всех присутствующих были серьезны до изумления. Также почти все генералы и царедворцы страдали косоглазием, ну или усиленно его зарабатывали, стараясь одновременно и наблюдать за испытаниями, и не выпускать из виду августейшую семью. Так что когда Александр III покинул царское место и прошествовал поближе к станку, с которого как раз извлекали конкурсные винтовки, весь сановный люд облегченно вздохнул и потихоньку задвигался, разминаясь после долгой неподвижности или стояния на одном месте. Князь оглянулся на своих спутников и едва заметно улыбнулся – у всех троих были стеклянные глаза. Полностью отрешившись от окружающего, они безотрывно отслеживали любое движение императора и впитывали в себя его образ. Да и вообще, даже дышали через раз, до того их захлестывали эмоции. А конкурсант, наоборот, успокаивался все больше, готовясь к неизбежной беседе с самодержцем. Вернее, не так, он заставлял себя успокаиваться, поначалу нырнув в транс и постепенно выходя из него, – сохраняя при этом малую частичку «холода» в душе, недостаточную для давления на человека, но позволяющую сохранять равновесие и душевный покой при любых обстоятельствах.

«Ванновский умудряется суетиться, не суетясь. Что значит опытный человек, даже прогибается перед начальством с особым изяществом и не теряет при этом собственного достоинства. Жалко, не слышно, что он говорит царю… Опа, а вот и Мосин показался на заднем плане.