Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Поинтересовавшись у Валентина Ивановича насчет нового боеприпаса, в ответ он услышал встречный вопрос:

– Простите, а какого именно?

– То есть? Вы хотите сказать, что их несколько?

Греве негромко распорядился, и уже через минуту к ним подошел мастеровой, доставивший сразу четыре «агрени».

– Вот, прошу: это под патрон 6,5x54, это под стандартный армейский 7,62x54. У последних двух соответственно – 7,62x59 и 7,62x63. Прикажете журнал испытаний? Или, так сказать, собственноручно на стрельбище?

– О?! Тогда, пожалуй, начнем с журнала.

– Ну что же, Сергей Иванович, давайте пройдем ко мне в оружейную.

Пока они шли, у Мосина явно зрел вопрос, а на месте, слегка ревниво оглядев увешанные оружием стены, он со скрытым недовольством в голосе поинтересовался:

– Позвольте узнать, а почему я не вижу МАг под новый боеприпас?

– Его сиятельство распорядились без вас работы по винтовке МАг не вести.

– О! Ну это разумный подход.

Успокоившийся конструктор на полтора часа засел за предоставленными ему бумагами, а остаток дня провел на стрельбище. На следующий день, напрочь забыв, что у него вообще-то недолгий отпуск, он прямо с утра выразил желание «немного поработать» в опытном участке. Услышав от хозяина фабрики, что «нет препятствий патриотам», Мосин сразу оккупировал половину станков. А также загрузил работой почти всех слесарей – благо что Греве возился с запалами в гордом одиночестве, временно забросив все остальные проекты. Князь же всего три дня спустя отчетливо понял: пока он рядом с фабрикой, покоя ему не видать.

– Гриша, тут дело такое.

Александр ненадолго задумался, как правильно построить разговор, и продолжил:

– Вот скажи – ты мне доверяешь?"

"Долгин всем своим видом выразил возмущение столь глупым вопросом:

– Командир!

– Да ты не горячись. Поездка нам предстоит не самая спокойная, и дела там будут не… очень законные.

– Ну и?

Главный инспектор опять выразил возмущение, только на этот раз тем, что командир в нем усомнился. А еще легкое недоумение – с каких это пор князя волнуют такие мелочи?

– Н-да.

«А чего я от него шифруюсь? Уж если кто и заслуживает правды – так это он. Почти всей правды, несущественные мелочи мы все же опустим».

– Григорий, то, что я тебе сейчас скажу, унеси с собой в могилу. Даже на исповеди молчи, понял?

Ошарашенный таким плавным изменением беседы, собеседник аристократа невольно выронил из рук мельхиоровую ложечку, которою еще миг назад помешивал чай.

– Вот скажи. Человек, который спас жизнь десятку людей, он какой?

– Ну уж точно не плохой.

– А если сотне. Сотне тысяч?

– Такого и вовсе впору к лику святых причислять.