Агония

— Нет-нет, не надо, — остановила его, сжав запястье. — Все хорошо. О чем мы говорили?

— Света и сынок.

— Света и сынок… Света всегда была спокойнее, с ней не было проблем. Она рассудительная с детства: семь раз отмерит, один раз отрежет. Это точно про нее. Потому все мои мысли про тебя, все переживания за тебя… понимаешь?

Вадим кивнул.

— Да ни черта ты не понимаешь, — снисходительно вздохнула мать. — Вот свой ребенок появится — все поймешь. Тогда ты и мать поймешь, и отца, когда за каждый чих своего чада любимого трястись будешь.

— Я понимаю, мама. Конечно, понимаю. Родители хотят для детей лучшего. Вы с отцом тоже хотите для нас самого лучшего, и у вас даже по этому поводу есть конкретные представления. Но я же проживаю свою жизнь. Что хорошо для вас, может быть не очень хорошо для меня."

"— Вот именно. Это дети живут своей жизнью, а родители живут жизнью детей. У нас в семье так, и мы ничего не можем с этим поделать. И не хотим, и не будем. Твой промах — мой промах. Твоя ошибка — моя ошибка. Значит, я виновата. Что-то упустила. Не научила, не объяснила, не подсказала, не донесла… Понимаешь?

— Понимаю.

— Я так думаю. Так искренне считаю и по-другому думать не собираюсь. Да, я буду лезть в жизнь моего сына, потому что у меня один единственный сын. И запасного нет! Поэтому меня волнует, с кем ты дружишь, с кем встречаешься, как живешь и чем занимаешься! Вот не будет меня, будешь жить сам по себе, весь из себя независимый! А пока я жива и здорова, терпи! — рубанула перед собой воздух.

— Мама, перестань, — миролюбиво сказал Вадим и снова стиснул материнскую руку, — что ты такое говоришь. И, кстати, про здоровье… Тебе нельзя волноваться. У тебя же давление.

— Ты мне всегда это повторяешь.

— Конечно. Потому что у меня тоже нет запасной матери. И когда моя мама болеет, я очень переживаю. И я никогда не говорил, что забота о детях — это плохо. У нас со Светой самые лучшие в мире родители. Мы вас любим, мы вами гордимся, нам за вас не стыдно.

Мать слабо улыбнулась на эти слова:

— Слава богу.

— Не смейся. Я знаю что говорю. Потому что часто слышу подобные высказывания от знакомых. Отец… или мать… не так живет, не так думает, не то делает… мог добиться большего, потерять меньше или дать больше… А мы с сестрой никогда так не считали. Да, иногда вы не одобряете наши поступки, иногда мы не понимаем вас, но никогда мы не считали, что вы должны мыслить и жить по-другому.

Ангелина Дмитриевна вздохнула и накрыла руку сына своей. От коньяка внутри стало тепло, но это тепло не шло ни в какое сравнение с тем теплом, что подарили услышанные слова.

— Я завтра улетаю в Алжир, — сообщил Вадим, и только что разлившееся в груди у матери тепло заменил колючий холодок.

— Надолго? — тяжело выдохнула она.

— На две недели. У меня две сделки.