Агония

Буквально через несколько минут появилась Чарушина и, увидев их, тепло улыбнулась. Улыбнулся и Шамрай, сам не зная почему, наверное, этой улыбке: радость на лице Рени можно было заметить не часто.

— О, вы мне вкусняшки привезли. Мне почему-то очень хочется сладкого, — Регина набросила на себя кофту, чтобы прикрыть синюшные исколотые руки, и обняла Вадима.

— Что с ногой? — спросил он, видя, что она прихрамывает.

— Это не с ногой, а с задницей. У меня на ней уже места живого нет, каждый день по пять уколов.

— Дай гляну, — попытался оттянуть резинку спортивных штанишек.

— Не надо, не на что там смотреть. Ничего красивого.

И снова у него нетерпеливо заныли пальцы. Ныло теперь уже все тело, и скулило сознание. От тоски. Не хватало и Рениной улыбки, и тепла, и ее порой занудных стремлений все упорядочить. Даже их своеобразных ссор ему очень не хватало. Он нуждался в ее нежности, в ее ласке. Эта женщина стала для него маяком. Путеводной звездой. Была в ней поразительная основательность, к которой он тянулся сердцем и которую ни за что не хотел потерять.

— Мамуля тебе привет передавала, уже в гости ждет.

— Как она? Я за нее переживаю."

"— Все нормально, — тут же успокоила Света, а Вадим дополнил, что если мама снова никого не слушает и делает все по-своему, то все нормально, считай, выздоровела.

Они смеялись, рассказывая о новых маминых заморочках, но вошедший врач прервал разгоревшееся в палате веселье, огорошив всех новостью:

— Все, Чарушина, собирайся домой.

— Как домой? Вы не шутите? — не веря, переспросила она и посмотрела на Вадима.

— Завтра же договаривались, — Вадим тоже нахмурился, припоминая, не мог ли что перепутать.

— А чего до завтра ждать? Ты откапалась?

— Да.

— Все, значит. Езжай. Или домой не хочешь? — засмеялся Антон Палыч.

— Хочу-у-у-у, — неверие сменилось радостью, и Регина растянулась в довольной улыбке: — Я почти смирилась, что меня отсюда никогда не выпустят. Всех хоть по разу на выходные домой отпускали, а меня нет.

Антон Павлович вручил Шамраю лист назначений, предупредил, чтобы дома не халтурили, и вышел.

— Видишь, Вадька, мечты сбываются, — просияла Светлана.

Регина

Когда меня положили в больницу, погода стояла еще относительно теплая. Сейчас же на улице царит предзимний холод, и свежий воздух с непривычки вдыхается почти с болью. Хочется дышать им подольше, он наполняет грудь давно забытым детским восторгом.

Так ощущается свобода.

Вадим, словно чувствуя мою потребность набраться кислорода, предлагает прогуляться. Недолго, чтобы я не замерзла. Мы забрасываем вещи в квартиру, идем в парк недалеко от дома и бродим по тихим немноголюдным аллейкам. Сначала молча. Не говоря ни слова. Держась за руки и будто привыкая, что снова рядом… или все еще в это не веря.