Агония Хана

И послушать ее жалобные стоны, пока он будет вылизывать ее набухшие складки.

Камера выхватила клетку. Она смотрела то на экран, то на лысую покрытую шрамами голову, на пляшущий на ее бедрах язык. Он тоже посмотрел на экран и оскалился, снова возвращаясь к своему занятию. Албаста ударила себя по промежности, чтобы сбить подступающий оргазм, и зашипела от боли. Немного трезвея и тут же содрогаясь от новой волны возбуждения. Удары не помогали, а только заводили еще сильнее.

Ей нравилось, как он грубо ставил раком эту суку, как рвал на ней трусы, как вонзился в нее сзади…Все нравилось и бесило одновременно. Нужно будет от нее избавиться. Пусть трахает только ее – Албасту. Пусть станет ее любовником. У нее давно не было постоянного мужика. Она наслаждалась сценой животного секса, подмахивая бедрами в жалобном ожидании, пока язык коснется ее плоти…

Пока камера не выхватила его лицо. Она не сразу поняла, что ее насторожило. Приблизила картинку, поставив на паузу. Все ближе и ближе. Задыхаясь от ощущений того, как язык Вепря поднимался все выше и выше. Пока не увидела…слезы на щеках зверя. И его…полупрофиль. Фрагмент, где нет шрамов и увечий. Она подалась вперед всем телом, вцепившись в поручни кресла и чуть не заорала, узнавая… в ту же секунду она ощутила адскую, невыносимую боль в промежности. Режущую, ослепительно дикую. Она заорала и опустила голову вниз. Ее ноги заливало кровью, а между зубов проклятого больного ублюдка, которого она узнала, было зажато ребристое лезвие, перепачканное ее кровью. Хотела нажать кнопку на браслете, но он перехватил зубами ее руку… и с ее губ сорвался нечеловеческий вопль боли и ужаса.

Теряя сознание, она видела его лицо с оскаленным ртом.

– Добро пожаловать в ад, сука! Ты меня узнала? Я пришел, чтобы отправить тебя прямиком в бездну! И еще…даже если бы я решил оставить тебя в живых, ты бы больше никогда не смогла кончить…Но ты сдохнешь в диких муках. Я тебе обещаю!

* * *Озверевшие, обезумевшие циркачи были самыми страшными палачами своим многолетним мучителям. Они безжалостно уничтожали обслугу и охранников. Стоило Тархану и Беркуту ворваться в помещение цирка со своими людьми, как началась вакханалия смерти. Осатаневшие от долгих лет издевательств несчастные изувеченные люди кромсали своих палачей.

Хана больше не волновал никто из них. Он отдал жертвам их истязателей, и никто не накажет их лучше…А сам шел за Сансаром. За этой вонючей мразью, который сдохнет следующим, сдохнет страшно, как и его напарница. Перед тем как выйти из спальни проклятой суки, он прополоскал рот водкой, которой было в избытке в этом доме, и бросил взгляд на истекающую кровью тварь, висящую на его цепях головой вниз, привязанную к балке под потолком.