Агония Хана

Ты будешь дыркой моего раба. Как думаешь…он потом взял бы тебя обратно? После того, как тебя будут иметь во все места? Как бы я хотела посмотреть на момент вашей встречи…когда он поймет, что ты жива и оттрахана моим рабом, даже более того – брюхата от него.

Я изловчилась и плюнула ей в лицо. От неожиданности она подпрыгнула и зашипела, как змея. Замахнулась, но не ударила.

– Нееет, сучка. Бить не стану. Это буду делать не я…Надеюсь, Живодер победит, и ты достанешься самому жуткому уроду из всех, что я когда-либо видела.

И теперь я с закрытыми глазами сидела в узкой клетке, подвешенной к потолку и раскачивающейся на цепи. Плотная марля закрывала мне пол-лица, но я кое-что могла рассмотреть снизу. Видела, как там что-то мечется, слышала плеск воды.

Нечеловеческие крики и стоны агонии сводили с ума. Я понимала, что подо мной происходит нечто ужасное. Бойня.

Вакханалию прервал голос Албасты. Вначале она захлопала в ладоши.

– Живодёр лидирует. Кто бы сомневался. У нас осталось пять бойцов…пять машин смерти, которые сразятся за интересный и ценный трофей – маленькую белую птичку.

Я замерла, перестала дышать. Буквально чувствуя, что на меня сморят сотни глаз.

– Да-да. У нас есть прекрасная лебедь с золотыми волосами, белым сочным телом. Но…она может умереть очень быстро и очень трагично. Ведь лебедь у нас слепа… и будет танцевать для вас в смертельной опасности. Впрочем, вы можете отправить ее на тот свет и сами. Мертвый аллигатор в обмен на живую лебедицу.

Внутри меня все похолодело. Тяжело дыша, я старалась рассмотреть, что происходит внизу, но не могла. Клетку открыли и меня опустили на пол. Скорее, это был не пол, а некая сетка, которая шаталась под ногами.

– Ну что? Полетели?

И мне на ухо шепнули.

– Хочешь выжить – танцуй быстро. Под тобой мечется аллигатор и в любой момент, если рабы его не остановят – он отгрызет тебе ногу или сожрет целиком.

Заиграла музыка, и я, помертвевшая от ужаса, бросилась вперед, на ощупь, выставляя руки. От каждого шороха, треска, сердце немеет, замирает, перестает биться. Я мечусь в танце, но мне кажется, это не танец – это агония. Я слышу крики и смех зрителей, рычание тех, кто сражается там внизу, чьи-то ужасные вопли и рукоплескания публики. Шоу ведет мужской заводной голос. Он комментирует все, что происходит. Но я его не слышу. Не хочу слышать…потому что все, что он говорит – это чудовищно. Это настолько жутко, что мне кажется, я вся покрываюсь гусиной кожей.

Потому что там, подо мной, под сеткой умирают люди. И умирают они страшной смертью.

– У нас два претендента на победу, которые сразятся между собой и с нашим хищным зверем…за тело лебедицы. Если они проиграют, то она будет отдана на съедение Али.