Агония Хана

Но в то же время его животный магнетизм завораживал, и у Албасты затрепетало все тело, задрожали ноздри и вспотели пальцы. Она почуяла огромные деньги и бешеный успех. Люди захотят смотреть на этого зверя, захотят делать ставки, захотят видеть, как он убивает. Похотливые сучки будут ссаться кипятком от него. Это тело сведет с ума кого угодно. Каждая мышца – произведение искусства.

Она приблизилась к нему и внимательно присмотрелась. На какое-то мгновение возникло странное дежавю. Как будто уже видела его где-то. Но тут же исчезло, когда он оскалился и заревел ей в лицо.

– Не ори! Не зли меня! Ты знаешь, где ты?

Отрицательно качнул головой. Врет. Он все знает. Она видит это по его зорким и совершенно бесстрастным глазам. Ему не страшно, он как будто совершенно в своей тарелке, и это настораживает. Албаста привыкла к тому, что они обычно тупые и трусливые.

– Ты немой?

Кивнул и показал ей ровные зубы. Под шрамами на губах и подбородке эти зубы выглядели идеально. Хорошие зубы – признак здоровья и ухода. Кто-то заботился об этой туше. Или… он заботился о себе сам. Но тогда почему Албаста никогда ничего о нем не слышала.

– Ты теперь моя собственность! И будешь делать то, что я скажу! Еще раз покалечишь мою охрану – я покалечу тебя!

В ответ презрительное фырканье, и она понимает, что монстру плевать на физическую боль. Это немного пугает. Она привыкла держать их в узде страданиями и пытками. С этим ублюдком будет сложнее.

Щелкнула хлыстом и приподняла страшное лицо за подбородок.

– Будешь делать то, что надо – не пожалеешь! Получишь все, что захочешь!

Оскалился и ее снова передернуло.

– Вымыть, накормить, устроить пробный бой.

После боя она рассмотрит его всего пристальней, пощупает и потрогает. Ощущение уверенности в собственной власти не было полным. Но желание поставить его на колени всколыхнуло все внутри жаркой волной.

Снова пристально посмотрела на него и прищурилась.

– Я тебя знаю?

Пожал плечами и ухмыльнулся, клацнув зубами у ее лица так, что она отпрянула. Невольно замахнулась и ударила по груди хлыстом. В ответ он даже не вздрогнул."

"– Еще раз так сделаешь, я сниму с тебя кожу!

Выставил грудь вперед, и она вздрогнула от тошноты – на его теле перекореженые шрамы и раны от ожогов.

– Ты же не хочешь сдохнуть, правда? Значит постараешься мне угодить!

Погладила хлыстом по шее, по щеке и улыбнулась.

– А иначе тебя просто убьют! Обещаю!

Но вместо страха в ответ увидела дикую ухмылку. И на секунду вдруг пришло в голову… некая безумная идея. Некая триумфальная грязная фантазия. Вот этому животному можно отдать белую суку Хана. Отдать на растерзание, в пользование, в услужение. Чтоб драл ее на куски.

Она готовилась к торжеству. Это чувствовалось и витало в воздухе. Цирк чистили, драили, вымывали клетки.