Агония Хана

Они кубарем покатились по полу. Это была адская схватка двух хищников, один из которых совершенно обезумел. Еще секунда, и он вопьется Тархану в глотку. Дед аж привстал от волнения и паники…не понимая, как остановить это безумие.

– Ты знал? Когда трахал ее, ты знал, что она моя жена? Знаааал? Я убью тебя… я раздеру тебя на куски и каждый кусок поджарю…ты труп…ты гребаный труп…Дьявол! Ты сегодня сдохнееешь!

Батыр ощущал смешанные чувства. С одной стороны – адскую ярость, с другой – боль и отчаяние своего любимого внука. Да, он любил и этих чертовых бастардов, но Лан…Лан был его личной болью, его любимой занозой в заднице, его тоской по дочери и вечным непрощением себя самого. Плод греха. Дитя его сына и дочери. С уродливым характером, черным нутром и адскими бесами в голове. Такой похожий на него самого, такой сильный и в то же время ранимый.

Батыр смотрел, как они катаются по полу, как сшибают полки со стен, как бьют посуду и наносят друг другу сокрушительные удары. Оба сильны. Но отчаяние, ярость и ненависть делают Хана машиной смерти…он не просто дерется, он хочет убить. Это слышно в его хрипе, в его реве и видно по его ожесточенным ударам. Они в разной весовой категории, хотя это и не мешает ловкому и юркому Тархану одерживать победы, но не тогда, когда Хан всем своим весом пригвоздил его к полу и вот-вот разорвет напополам, выгибая за шею назад и придавив руку Дьявола ногой к полу.

– Не трахал…никогда…не прикасался…матерью клянусь! – прохрипел Тархан, пытаясь высвободиться и задыхаясь от боли. – Бл*******дь! Отпусти!

– Лжешь, падаль! Сансару продался! Твааарь!

– Я никогда ее не видел…никогда не приближался…после последней встречи…Клянусь!

Хан продолжал давить, и дед ударил палкой в пол.

– Хватит! Отпусти его! Не трогал он ее! Это мой приказ с Сансаром спеться! Мой! Отпусти! Я приказал. Он выполнял все, что я ему сказал!

Хан еще какое-то время удерживал брата, потом отпустил руки, и Дьявол рухнул на спину, задыхаясь и обливаясь потом.

– Ублюдок! – прохрипел и закашлялся.

– Говорите! Оба! Не то я не посмотрю, что ты мой дед, и откручу твою седую интриганскую башку, на хрен!

И посмотрел на деда исподлобья. Дугур-Намаевское отродье. Собравшее в себе всю отрицательную мощь семейства, и тем и страшный.

– Облезешь! Ни хера не скажу! Долбаный псих! – откашливаясь простонал Тархан и потрогал горло, на котором выступили темные пятна от пальцев Хана. Беркут подал ему руку, поднимая с пола. Во время драки он не лез, наблюдал, но в перепалку не вмешался. Это заинтересовало Батыра…он всегда считал, что Беркут – это тень Тархана. И не смеет ослушаться брата. Ожидал, что тот влезет в драку, но Беркут держался в стороне. Сам себе на уме. Еще одна хитрая тварь из рода Дугур-Намаевых.