Агент сыскной полиции

 — И пригрозил:

— Смотри, упустишь Прохора, в полиции тебе больше не служить! — И вновь обратился к унтер-офицеру:

— Нашли что при нем?

— Нашли! — кивнул тот с готовностью головой и крикнул полицейскому, чуть не утопившему Прохора в дерьме:

— Неси, Григорьев, саквояж!

И уже через минуту они разглядывали саквояж, на дне которого лежал злополучный браслет и с пяток аккуратно нарезанных листков бумаги, остатки «кредиток», изготовленных руками Вавилова.

Мрачный Григорьев достал тем временем из-за пазухи «наган» и завернутую в тряпицу кожаную перчатку и тоже передал их Тартищеву.

Тот с веселым изумлением уставился на перчатку и, отвернув подкладку, громко прочитал название фирмы:

«Ланге и К°».

Затем, присвистнув от удовольствия, с торжеством посмотрел на Прохора.

— Вот тебе и барашек в бумажке, разлюбезный ты мой! Что нам и требовалось доказать!

Глава 30

— Сегодня ты меня споймал, а завтра я опять убег! — Прохор Сипаев сидел на привинченной к полу табуретке и, взирая на Тартищева своими страшными глазами, щерил в ухмылке беззубый рот. Оттого, что зубов не хватало, говорил он невнятно, зачастую коверкая слова. «Точно каша во рту», — вспомнились вдруг Алексею слова Мозалевского. — Свыкся я с бродяжьей жизнью и в острог не пойду, уж как ты ни пыхти!

Не хочу я за бугры жигана водить[49], и все тут. Лучше всю жизнь дерьмом дышать, чем в Нерчи заживо гнить. — Он наклонился и вздернул вверх рваную штанину, обнажив правую ногу, вернее, культю, с привязанной к ней ремнями деревяшкой, обтянутой кожей. — Смотри, всю жизнь теперь культяпым бегать!

— Ужо отбегался, — усмехнулся Иван, сидевший рядом с Алексеем в углу арестантской комнаты в здании полицейского управления, где Тартищев проводил допрос Прохора.

— Ну это еще бабка надвое сказала! — Прохор даже не повернул головы в его сторону. — Я и культяпый будь здоров бегать!

— Старухи твоих рук дело? — спросил Тартищев.

— А что скрывать? — Прохор ухмыльнулся. — Бабок удавить легко было, шейки у них тощие… Раз жиманул, и готова! С немцем хуже получилось! Повозиться пришлось! Сильный, чертяка, оказался! Но что поделашь, пришлось наказать! Не покупай то, что тебе не принадлежит!

— Ты имеешь в виду браслет?

— А что ж еще? Я его как зеницу ока берег, все ждал, когда черед придет… А тут, когда лихорадка по весне свалила, один босяк взял да и спер его у меня.

На Разгуляе продал немцу. Но на том его радость босяцкая и кончилась. Утопил я его, как пса шелудивого, в бочке с дерьмом… — Прохор хмыкнул и повертел головой.