Агент сыскной полиции

 — Мы их связи, явки, доверенных людей уже полгода отрабатываем! Такие деньги вбухали! Таких агентов положили! И все насмарку! — Он остановился напротив Тартищева. Нервно вздернув подбородок, окинул негодующим взглядом безмятежно на него взирающего начальника уголовной полиции. — Вы отдаете себе отчет, что натворили? Нам осталось совсем немного, чтобы выйти на тех людей, которые помогли бежать Завадской и Мамонтову с каторги!"

"Мы почти накрыли это паучье гнездо, и тут вы со своей самодеятельностью и тупоголовыми агентами. Вы только и способны, что хлопнуть, схватить и в холодную упрятать, а в перспективу не смотрите! Интересы императора и устои государства вас не волнуют ни в коей мере!

— Калоша я вам во веки веков не прощу, — отозвался из своего угла Ольховский, все это время тщетно пытавшийся приладить оторванный санитаром погон. — Один из лучших «маршрутников»… Крым и Рым прошел… — Он тяжело вздохнул и вновь взялся за погон.

— Я представляю, что вам еще предстоит пережить, Бронислав Карлович, — почти сочувственно произнес Лямпе. — Потерять такого агента! В столице вам подобного казуса не простят. — Жандарм слегка понизил голос:

— Это вам не маруха разгуляевская, что на «кузнечную мамку» стучит, Тартищев! Это ж такой артист, это ж такой виртуоз сыскной работы был! Его в Скотланд-Ярд приглашали тамошних сыщиков учить, его в Сюрте[47] знали… А тут… — Лямпе махнул в отчаянии рукой и с явным отвращением посмотрел на Федора Михайловича. — Что вы молчите?

Сказать нечего? Посмотрю, как вы сегодня вечером перед губернатором молчать будете!

Тартищев смерил Лямпе тяжелым взглядом.

— Отмалчиваться я не собираюсь, так же как и Ваньку валять! Мне нечего скрывать и не за что оправдываться, Александр Георгиевич! У вас свои заботы, у меня — свои! И я не намерен давать спуску убийцам и грабителям, в том числе и шайке Завадской. Меня не интересует, какие они цели преследовали! Важно, что они убивали и грабили! Они — уголовные преступники, и поступили мы с ними соответствующим образом! — Он посмотрел на Ольховского. — Вы, Бронислав Карлович, доиграетесь когда-нибудь в свои секреты, если уже не доигрались…

— С вами невозможно серьезно разговаривать, Федор Михайлович, — с неприязнью посмотрел на него Ольховский. — Вот вы схватили парочку уголовников и рады до смерти! А мы работаем против людей, целью которых стало разрушить Российское государство, уничтожить самое святое, что есть у русского человека, — веру в государя императора, в незыблемость его власти… Это гораздо страшнее, чем убийство нескольких старух и мелкого воришки. Это гораздо важнее и более значимо…

— А для меня как раз более значима жизнь этих старух и даже мелкого воришки, — перебил его Тартищев, поднимаясь со стула.