Агент сыскной полиции

Надо ж было так обмишуриться! Я его днем наблюдал, сам понимаешь, не совсем рядом, и мне лицо помешало, изменился он крепко, а вот ночью тут же узнал, по фигуре…

— Выходит, Мамонта вы схватили и теперь осталось доказать, что он убийца старух и Дильмаца?

— Доказать, может, и несложно, но чует мое сердце, что есть еще кто-то, о ком мы пока не знаем. Сам посуди, Мамонту с его габаритами в окно туалетной комнаты не пролезть ни по какому случаю. Даже при всей его ловкости. А по крышам бегать? Да под его весом черепица проломится и железо прогнется… Нет, что-то здесь не так, братцы!"

"— А что с Завадской? Ее взяли?

— Завадскую мы взяли сразу, как вы на извозчике уехали, — пояснил Вавилов. — Шустрая дамочка оказалась. За револьвер схватилась и, не смотри, что тощая, отбивалась отчаянно. Одному из городовых рожу ногтями располосовала, второму чуть палец не откусила. Пришлось связать!

— Ее допросили?

— Нет пока, — откликнулся Вавилов и усмехнулся. — Тут и без допроса ясно, кому Дильмац браслет собирался подарить. Я это еще в магазине уразумел, когда Синицына свой браслет принесла. Между прочим, Федор Михайлович, очень занятная дамочка эта Анастасия Васильевна. Сыграла как по маслу. Все, чему ее учили, слово в слово изложила. Принесли, мол, ей браслетик по ошибке, а ее совесть замучила, решила вернуть истинному владельцу… На меня ноль внимания, а когда мы с Машей подкатились к браслетику прицениться, с таким презрением на нас глянула, ну чисто королева английская. Но моя Мария тоже не лыком шита, чуть ли не истерику закатила, дескать, хочу этот браслетик, и точка! А грек даже виду не подал, а ведь я по его глазкам подлючьим понял: заметил, стервец, что стекляшку на настоящий изумруд заменили.

И потому сразу его в сейф — ширк! А еврейчик глазами — зырк! Ну, думаю, Ваня, не думали, не гадали мы с Федором Михайловичем, а попали в самое яблочко!

Правда, пришлось в пролетке часа два дожидаться, пока еврейчик в магазинчик заявится. Как после показал Басмадиодис, Фейгин принес ему задаток за паспорта. Из тех самых финажек, награбленных… — Иван глянул виновато на Тартищева. — Теперь вот Машу чаем с малиной да медом отпаиваю, намерзлась она под дождем.

— Какую Машу? — удивился Алексей. — Ты что, привлекаешь женщин для сыска? А как же твои принципы?

— Это не просто женщина, Алеша, — неожиданно ласково улыбнулся Тартищев, — а законная жена нашего Ивана, и к тому же добровольная его помощница.

Она только что в личном составе у нас не числится, а так кого угодно изобразит, если понадобится.

— Ну ты даешь, Иван! — Алексей удивленно покачал головой. — Столько вместе работаем, хоть бы словечком обмолвился, что женат.

— Как видишь, принципы принципами, а жизнь жизнью! — развел руками Вавилов.