Агент сыскной полиции

— Ничего подобного, — отрезала женщина, — там сразу в полицию заявят, а тебе хочется иметь дело с полицией?

— Ладно, тебе виднее, — уступил мужчина. Говорил он медленно, слова растягивал, и Алексей различил в них явный малороссийский акцент.

Он огляделся по сторонам. После удара по уху он несколько смутно воспринимал происходящие с ним события. Но хорошо помнил, что его несли на руках какие-то вынырнувшие из темноты мужчины. Внесли в дом, затем в эту темную комнату, судя по всему спальню, свет в которой не зажигали.

Женщина и ударивший его мужчина все это время находились рядом, в соседней комнате, и, видимо, что-то оживленно обсуждали, но что именно, Алексею поначалу из-за шума в ушах разобрать не удалось. Потом шум исчез, и он понял, что женщина сердится. И сердится из-за него. А мужчина оправдывается. И чувствует себя не очень уютно.

Но железные нотки в голосе женщины были Алексею уже знакомы, как и сам голос, и он с облегчением подумал, что первую часть плана выполнил без сучка и задоринки, а оплеуха в счет не идет. У него, похоже, привычка вырабатывается — получать их при каждом удобном случае.

Он выпростал руку из-под колючего суконного одеяла, судя по всему солдатского, и постучал кулаком в стену. Тотчас распахнулась дверь и на пороге возник высокий усатый человек. Он подошел к кровати и помог Алексею подняться на ноги.

— Что, оклемался? — произнес он насмешливо, подставляя ему руку, и тут же, понизив голос, добавил:

— Ты уж, хлопче, прости, не рассчитал я… Уж больно рассердился! — Он оглянулся на дверь и в полный голос произнес:

— Пойдем чай пить и знакомиться, — и протянул свободную руку, — отзываюсь я на Эдварда Лойса, но это у меня цирковое имя, а по паспорту я — Григорий. Григорий Яровой.

— Так вы борец? — поразился Алексей. — Тот самый?! Чемпион мира?!

Борец слегка поморщился.

— Тот самый. Но давай без титулов. Надежда страшно этого не любит.

— А кто это — Надежда?

— Надежда? — переспросил борец. — А вот сейчас узнаешь.

Они вышли на свет и очутились в уютной гостиной с кожаными диванами, широкими креслами, фикусом в углу и овальным столом, накрытым белой кружевной скатертью. Лампа под зеленым абажуром, висевшая над столом, освещала лишь центральную часть комнаты, которая по углам утопала в полумраке.

Женщина поднялась к ним из-за стола, на котором все было готово к чаю. Тень от лампы падала ей на лицо. Но волосы были освещены, и они были ярко-рыжего, почти огненного цвета, а затем Алексей увидел ее глаза и чуть не задохнулся от волнения. На фотографии они были темнее и строже, а здесь весело улыбались.