Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант

Капитан Валлуни проводил до двери с номером «248», изменил настройки биосканера и, сообщив, что ему пора возвращаться на полигон, оставил одну. Признаться, первой позорной мыслью было плюхнуться на огромную двуспальную постель, что стояла по центру небольшой каюты, и заснуть до самого вечера. Спину ломило от недельной спячки короткими урывками на неудобном кресле шаттла, но я призвала всю свою силу воли и отправилась в душ. Тёплая вода неожиданно взбодрила, а когда я вышла из санблока и вновь окинула постель взглядом, где-то в глубине души прозвенел звоночек. А мог ли капитан Стивен иметь какие-то дурные намерения, оставляя меня спать в своей каюте? Конечно, не хотелось бы о нём думать так плохо, но мало ли? Будь я действительно двадцатилетней наивной девочкой, то выставила бы будильник на восемь вечера и легла спать. Однако отголоски интуиции, которой я привыкла доверять, нашёптывали, что это будет не совсем правильным решением. И даже несмотря на то, что я далеко не кадет и формально скорее отношусь к высшему офицерскому званию, ни к чему хорошему моя дневная ночёвка в стенах каюты капитана Валлуни не приведёт. В итоге я поправила на себе одежду, просушила волосы и, зевая, отправилась на поиски кофе.

Главный филиал Академии Космического Флота оказался поистине огромным: несколько десятков палуб с каютами для кадетов, отдельный этаж, выделенный под проживание офицеров, три столовых на каждый сектор, технические отсеки, отдельно вынесенный полигон, на котором мне уже довелось побывать, комнаты для индивидуальных тренировок, а ещё мастерские, лектории, семинарные, залы с симуляторами и другие помещения.

Я крутила в руке одноразовый стаканчик с остывающим кофе, когда краем уха услышала в разговоре кадетов промелькнувшее знакомое имя «Оллейро». Резко развернулась и направилась прямиком к говорившим. Это была небольшая группка накачанных парней в форменной одежде Космофлота с золотыми звёздами на груди. Они что-то весело обсуждали, и время от времени кто-то разражался громким лающим смехом. Вытянутые зрачки и трепещущие ноздри выдавали в кадетах принадлежность к расе ларков. Впрочем, даже не заглядывая в лица, я могла бы с уверенностью сказать, что это именно ларки. Ведь только у этих ребят с молоком матери передаётся потребность сбиваться в стаи вокруг сильнейшего. Безошибочно найдя самого крупного парня, я подошла на несколько шагов и поздоровалась:

Ребята растерянно уставились вначале на меня, потом на своего лидера, затем вновь перевели взгляды обратно. Они не знали, как следует со мной здороваться, а отсутствие формы Космофлота и признаков принадлежности к офицерскому звену и вовсе вводило их в тупик. Я мысленно усмехнулась и поднесла сжатый кулак к сердцу.