Агент из подземелья

– Герр Коффман, вам придется посидеть здесь и подождать, пока я приготовлю цементный раствор, – громко сказала радистка. – Надеюсь, вам не будет скучно.

Рация находилась в подвале. В этой связи фрау Циммер жила, как на пороховой бочке. Но фургоны с радиотехническим оборудованием в этот район заезжали редко. О мероприятиях отдела пеленгации Алексей знал заранее, и в эти дни подпольщики выдерживали режим радиомолчания. Сегодня работы по пеленгации не проводились.

Фрау Циммер вернулась через двадцать минут, стала скрипеть скальпелем по поверхности медицинской ванночки.

– Центр получил ваше сообщение, Мартин, – тихо сказала женщина. – Донесение принято. Ваши сведения будут отправлены командованию фронта. Центр просит уточнить информацию по Айзевице, дать более подробные и развернутые сведения, если у вас, конечно, есть такая возможность.

– Я понял, Клара, – отозвался Уваров. – Больше не буду вас задерживать. Берегите себя. Прошу прощения, что отвлек от сна.

– Куда это вы собрались, герр Коффман? – спросила докторша и усмехнулась. – Пришли так пришли. Давайте лечиться.

При подъезде к Бихтерштрассе ему опять стало не по себе. Город спал, патрули обходили стороной советского разведчика. Алексей подкатил к дому и увидел, что в угловой квартире на первом этаже горел свет. Эрика ждала его, не ложилась. Но что-то было не так. Внутренний голос не шептал об этом, а просто вопил!

Уваров поставил «Даймлер» у подъезда, заглушил двигатель. Потная рубашка прилипла к телу. Сидеть в машине смысла не было. Он вышел из салона, закурил, сделал вид, что проверяет накачку шин. Явной слежки Алексей не заметил, но чувство опасности никуда не девалось."

"Бежать к чертовой матери? Но на основании чего? Чувство опасности сродни паранойе. Порой они уравновешивают и дополняют друг друга. Уходить в любом случае было некуда. Гестапо устроит повальную облаву и найдет его. В итоге пострадают безвинные люди.

Алексей выбросил сигарету и зашагал в дом. В подъезде никто на него не набросился. Под потолком горела тусклая лампочка, освещала облупленные стены. На верхних этажах тоже никто не прятался. Делать это было глупо. Он ведь находился здесь, внизу и без оружия. Пистолет остался в кобуре, кобура в шкафу, шкаф в спальне Эрики.

Уваров вставил ключ в замочную скважину, вошел в квартиру. Зашлепали тапки по полу, в темный коридор вошла женщина, обняла его.

– Ты долго, дорогой. Где ты был? – прошептала она. – Тебя коллега ждет. Он какой-то странный. Сидит, непонятные вопросы задает.

На кухне спиной к окну сидел Отто Беккер, прямой, как штык, напряженный. Его пальцы мягко постукивали по столешнице, в глазах поблескивали льдинки. Он смотрел внимательно, с прищуром.

Волноваться далее резона не было.