Агент из подземелья

Тайник был устроен таким образом, чтобы Кромберг случайно на него не наткнулся, а ищейки, проводящие обыск, обязательно нашли бы эти бумажки."

"Идея завалить гестапо уликами, изобличающими Кромберга, тоже исходила от Уварова. Доказательства требовались железные. Информатор Пауль Херман просто соврал своим хозяевам. Кромберг действительно приходил в «Мюнхенский дворик», но ни с кем не контактировал. В зале из персонала находился только Херман, посетителей уже не найти. Опровергнуть слова Пауля никто не мог. В итоге на свет и появился мужчина в кепке, который якобы украдкой передал Кромбергу какое-то послание.

Данный факт был запущен первым. Риска тут почти не было. Алексей знал, что на основании столь хлипкого свидетельства Кромберга не возьмут, но наблюдение установят и меры примут.

Когда Кромберг в третий раз отправился к Хельге, сыщики нашли в его квартире тайник. Дом на Леменштрассе был уже оцеплен. Храбрая женщина отчаянно рисковала. Когда Кромберг уснул, она спустилась в подвал и запустила в эфир набор случайных символов, который тут же уловила служба пеленгации.

Хельга воспользовалась лазом, выбралась в сарай, стоявший на краю участка. Агентам гестапо было не до него, они целенаправленно шли в дом. Женщина выскользнула в переулок и растворилась во тьме. Той же ночью подпольщики вывезли ее из города и надежно спрятали. За судьбу жрицы любви теперь переживать не приходилось.

Гестаповцы с шумом накрыли Кромберга, вытряхнули его из кровати. Дураков там не держали, отличить виновного человека от невиновного могли. Для этого и требовались исчерпывающие доказательства.

Однако положение все равно оставалось шатким по банальной причине. Кромбергу не в чем было признаваться. Рано или поздно это дошло бы до следователей. Но неделю Алексей выиграл бы.

Смерть Кромберга стала неожиданной для всех, и для него в том числе. Аневризма сосуда головного мозга. Впоследствии, анализируя ситуацию, он признал, что все предпосылки для того у Кромберга имелись. Резкое ухудшение самочувствия, приступы головной боли.

Алексей не испытывал жалости к своему коллеге. Тот лично никого не расстреливал, деревни из огнемета не сжигал. Но, будучи на службе в Кракове, активно отлавливал и поставлял в подвалы гестапо местных подпольщиков и членов их семей, а там им, понятно, дифирамбы не пели.

Смерть Кромберга оказалась ему на руку. Спектакль удался, но у немцев остались сомнения, которые им хотелось устранить. Провал группы Шнейдермана был для Уварова, как ножом по горлу. Перед этим погибла почти целиком группа Вагнера. Магду Штильгер гестаповцы вывернули наизнанку, заставили расколоться. Она не должна была знать о второй группе.