Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант

— А можно мы искупаемся в море? — наконец робко спросил всё тот же Оллейро.

Его взгляд скользнул вдаль, где виднелся кусочек нежно-персиковой воды. Из-за пигмента в местных кораллах ярко-бирюзовая вода ближе к берегу окрашивалась в потрясающие розовые, лиловые и охровые оттенки. Я так и не побывала на Зоннене в своё время, но что-то мне подсказывало, что такой красоты нет даже там.

— Да, идите, — кивнула парням. — Только далеко не заплывайте, неизвестно какое здесь течение…

— …и включите на всякий случай индуктор подводных колебаний для отпугивания морских гадов, — хором закончили ларки за меня и заулыбались.

Неужели я такая предсказуемая? Устало махнула рукой, оказывая, чтобы ступали, и направилась к «Молниеносному». Огромный корабль за восемь месяцев уже буквально врос в посадочную площадку. За всё время он не поднимался в космос ни разу. Адмирал время от времени прилетал на своём «Тигре», но, как и сказал кадет Риноско, не задерживался на планете.

За последние восемь месяцев мне даже порой начинало казаться, что Даррен меня избегает. Я чувствовала, что он далеко не всё мне рассказывает, но в то же время понимала, что не имею права требовать от него ответов. Во время звонков же Даррен вёл себя открыто, иногда даже шутил, совсем как в первый год, когда я присматривала за Тайлером, интересовался тем, как продвигаются дела на Зарине. О том, что произошло в его каюте на главном филиале Академии, ни он, ни я больше не говорили. После таких звонков не душе становилось одновременно и слаще, и горше. Я старалась себя не накручивать, но в то же время нет-нет, да и заползали ядовитыми змеями мысли о том, что он наконец-то нашёл себе цваргиню, и всё свободное время проводит с ней. Как ненормальная сталкерша я просматривала цваргские новости о Даррене, убеждая себя, что делаю это исключительно из-за беспокойства о репутации адмирала.

Я всё чаще и чаще стала ловить себя на том, что делаю какие-то вещи на автомате, постоянно думая о Даррене. Я смотрела на яркое местное солнце и представляла улыбку адмирала. Я отчитывала кадетов за непослушание или глупые поступки, а при этом задавалась вопросом, как адмирал Нуаре среагировал бы на ситуацию на моём месте. Я подписывала документы от его имени и вновь возвращалась мыслями к цваргу.

Когда Даррен не звонил или же очень быстро завершал связь, или когда кадеты, словно сговорившись, начинали атаковать меня вопросами, когда же вернётся адмирал Нуаре, я чувствовала, как жалобно воя, точно обледеневший двигатель на зимнем ветру, всё глубже оседает в душе тоска. Когда Даррен объявлял, что прилетит на несколько дней, мне казалось, что даже кровь по венам начинает течь быстрее.