Афганский рубеж (СИ)

Обороты несущего винта не падают, а земля приближается быстро.

— Выводим, — сказал я, когда уже высота подошла к отметке в 450 метров.

Вернул рукоятку коррекции в крайнее левое положение. Двигатели снова зашумели.

По щеке скатывается капля пота, а вертолёт начинает вибрировать. Ползущая капля действует на нервы похлеще, чем вибрация. Такое ощущение, что нижний отдел позвоночника живёт своей жизнью.

Стрелка вариометра, показывающая вертикальную скорость, стремится к нулю.

— Высота 350, обороты 95%, — подсказывал Сабитович.

Темп набегания земной поверхности замедляется. На отметке 300 метров, вертолёт перевожу в горизонтальный полет, и отворачиваю в сторону аэродрома.

— И не холодно, — сказал я, смахнув противную каплю с щеки.

— Хвалить не буду. А теперь отключаем автопилот. Готов? — спросил командир.

— Выключаю, — ответил я и нажал кнопку отключения на ручке управления.

Моментально вертолёт дёрнулся. С ручки управления будто сняли гирю. Ход стал легче, но это не есть хорошо.

— Работай. У тебя хорошо получается, — радостно говорит мне Енотаев, заметив, как я продолжаю потеть, активно работая то ручкой, то педалями. Шаг-газ тоже всё время отклоняю, но не так активно.

— Спасибо.

Впереди уже видна серая полоса аэродрома и заходящие на посадку вертолёты. В эфире полный бардак. Руководитель полётами практически не замолкает.

— 201й, подходим к третьему развороту, 200. Разрешите заход? — запросил Енотаев.

Но в ответ тишина. В начало полосы заходит один вертолёт за другим, а нас пока просят подождать. Так мы встаём в вираж и продолжаем крутиться рядом с полосой.

— Плотно идут, — предположил Сабитович.

Я посмотрел на лётное поле. Вполне можно зайти сразу на стоянку. Почему комэска не запрашивает такой порядок захода, непонятно. Налёт ему набирать смысла нет.

Есть мысль, что его ещё останавливает чувство ответственности и желание соблюдать документы. Но ведь ничего мы не нарушим, пролетев рядом с вертолётами на установленном расстоянии в 10 метров.

— Командир, а давай сразу на стоянку зайдём, — предложил я.

Комэска помотал головой. Не хочет рисковать. И продолжаем мы крутиться. На посадочный курс начали выходить большие транспортные самолёты. Время посадки затягивалось. Ждать не хочу, но решение за Енотаевым.

— Командир, предлагаю пройти не над полосой, зайти со стороны города, — сказал я по внутренней связи.

— Достаточно на сегодня с тебя. Вон, лучше виражи покрути, — сказал Енотов, поправив свой ЗШ-5Б и убрав руки с органов управления.

Я крутился минут 20 в зоне ожидания, пока нам не разрешили выполнить заход.

Приземлившись и зарулив на стоянку, у меня было ощущение незавершённого действия. Вроде слетал. Показал, что руки у меня из «установленного» места растут. Комэска доволен.