Афганский рубеж (СИ)

Если бы знал, то так бы не говорил. Информацией он владеет, но не в полном объёме. Когда такие ребята, как Турин, говорят «не переживайте», значит, у них точно есть претензии.

— А за что мне переживать? Долг я свой исполняю, замечаний у меня нет…

На этом моменте Турин рассмеялся. Значит, точно есть претензии.

— Насчёт отсутствия замечаний, это вы погорячились. Комдив не успевает отвечать на запросы из Кабула, что ваша эскадрилья работает не так, как хотят некоторые начальники.

И я даже знаю одного такого начальника.

— Ну, с Кабула-то виднее, — иронично заметил я.

УАЗ остановился рядом с КПП в жилом городке. Я поблагодарил Турина и вышел из машины.

— Александр, вы в следующий раз так откровенно не указывайте направление движения товарищу Берёзкину. Это ни к чему. Он туда всё равно не подойдёт, — сказал мне вслед Вячеслав Иосифович и уехал, подняв в воздух клубы афганской пыли.

Предупредил, так предупредил! Возможно, Павлом Валерьевичем уже занимаются люди из ведомства Турина. Чего только они хотят ему предъявить по своей линии, не могу понять. Пока результатов не видно.

Добравшись до палатки, я не торопился заходить и присел на лавочку возле выхода. На улице уже было темно, а над вершинами гор появились первые звёзды.

Я прилёг на скамью и сложил руки за головой.

Наверное, нет другого такого сочетания в мире. Самая «горячая точка» на планете в данную минуту и столь красивый вид на ночные горы. Воздух постепенно становится прохладным, а ветер не задувает в рот крупицы Афганской пыли. Тишину нарушают только громкие разговоры из палатки и гул двигателей бронетехники из расположения мотострелкового полка.

— Клюковкин, ты чего тут улёгся? — услышал я голос Енотаева, который подходил к палатке.

— На свежем воздухе лучше спится, командир, — ответил я, поднимаясь и садясь на лавку.

— Подвинься. Хоть посижу, а то весь день на ногах. Присаживаюсь только в машине и в вертолёте, — сказал комэска и сел рядом. — В штабе все дела сделал?

— Так точно.

Комэска прищурился. Как будто ждал ещё каких-то подробностей.

— Никому не попался?

— В каком плане? — посмеялся я.

— В таком! Девчонку не обижай мне, а то я тебя знаю. Ты ж ловелас знатный. Думаешь, мне приятно было в Соколовке постоянно выслушивать рассказы о твоих похождениях направо и налево?

Оставил мне мой предшественник репутацию. Нет, я тоже люблю женщин и не против такого внимания с их стороны, но в меру. А то в случае с Клюковкиным это уже вредит.

— Думаю, что нет. А что рассказывали вообще? — спросил я.

— Издеваешься? Порой такое расскажут, что самому хочется повторить. И не знаешь, то ли осуждать тебя, то ли завидовать, — посмеялся Енотаев, достал сигареты и закурил.

Да, весело.