Афганский рубеж (СИ)

Но при большом желании можно будет взлететь.

— Карим, ну третью часть этого резервуара мы взять сможем. Тяжело, но сможем. Ты топливо уже заправил? — спросил я.

— Пока нет.

— Чуть меньше возьмём керосина и на площадке выключимся. Как раз нам хватит, — предложил я.

— Саня, мы прилетим уже с мигающим табло аварийного остатка, — сказал Батыров.

— И что? Давай парни там вшами обзаведутся, а мы зато инструкцию соблюдём. Так, что ли?

Батыров тоже почесал затылок и дал добро на загрузку. К вертолёту подогнали комбинированную поливомоечную машину (КПМ) и стали наполнять резервуар. Он постепенно раздувался, превращаясь в огромную шайбу.

Решено было взять примерно 500 литров. Иначе и правда не взлетим. Тут своё слово решил сказать Берёзкин.

— Почему задерживаете вылет? Погрузка должна была закончиться 10 минут назад, — возмущался он, подойдя к вертолёту и заглянув внутрь.

— Воду заправляли, товарищ полковник, — объяснил Батыров.

— У вас перегруз. Жить надоело? — спросил член военного совета, зайдя внутрь грузовой кабины.

Павел Валерьевич продолжил ворчать, хотя сам только что гнал всех вперёд. А тут устроил лекцию по центровке вертолёта.

— Значит, так. Часть коробок выгрузить. Доставим следующим рейсом.

— И когда он будет? — спросил у замполита прапорщик.

— Вам доведут. Живее! Я ещё другой вертолёт пойду проверю, — сказал Берёзкин и вышел из грузовой кабины.

Батыров посмотрел на меня. Будто совета ждёт какого-то.

— И как теперь быть? — спросил Димон.

— Никак. На борту вертолёта кто командир? Подумай и прими решение. Я бы забрал весь груз.

Судя по серьёзному выражению лица Батырова, он решил отказаться выполнять команду Берёзкина.

И Павел Валерьевич это почувствовал. Он отошёл на несколько метров от вертолёта и повернулся к нам. Надо было видеть его изумление, когда привозившие груз сели в ГАЗ-66 и уехали со стоянки.

— Вы моей команды не слышали, товарищ старший лейтенант? — громко сказал Берёзкин, возвратившись к нам.

Тяжеловато было этому полковнику в бронежилете. Лицо заливал пот, а сам он уже прерывисто дышал. Снял бы уже, да ходил как мы налегке. Толку сейчас от бронежилета никакого.

— Слышал. Но командиром экипажа являюсь я. И мне определять, сколько и чего брать на борт, — сказал Батыров.

— Вот оно что?! Вы, товарищ старший лейтенант, забываетесь. Или вы думаете, что за ваши подвиги вам всё простят?

— Возможно, и нет. Но груз я довезу. Потом у вас будет право меня дисциплинарно наказать.

Павел Валерьевич прицокнул и ушёл к вертолёту Чкалова. Я посмотрел на Батырова и заметил, какой он был взволнованный. Не с первого раза, но ему удалось достать из кармана пачку сигарет.

— Ты на меня пагубно влияешь, Клюковкин, — произнёс Димон.