Афганский рубеж 3

Теперь ему не только надо интересные мысли подавать, но и о ходе поисков сообщать.

— Очередной рейд группы Сопина был, но следов не нашли.

— Да, это я знаю. Там всё сложно. И с обменом тоже, — кивнул комэска, изобразив заинтересованность.

Чего тогда спрашивал, если всё знает? Однозначно не интересует Абрамова Ваня. Задницу ни себе, ни нам рвать Вадим Петрович не будет.

Если быть честным, то и не сильно много он и может. Но хотя бы стучаться в кабинеты и надоедать командованию с вопросами о ходе переговоров, он бы мог.

— Ладно, иди Клюковкин. Если будут идеи, приходи. Только сразу ко мне, — улыбнулся Абрамов.

— Так точно, товарищ подполковник, — изобразил я радость и вышел из кабинета.

Юрис никуда не ушёл, а стоял в кабинете. Подслушивал что ли?

— Сань, я не в курсе был. Честно! — сказал Залитис, когда мы вышли из здания.

— Юрис, я на тебя не в обиде. Наоборот, поздравляю, — искренне ответил я.

— Как он так решил⁈ Взять и снять с должности! Он баран…

Я остановил Юриса, прежде чем он опять выскажется нелицеприятно про командира эскадрильи.

— Я у Вадима Петровича рогов не заметил. И в словах он не блеял. Тебе же советую приказы командования не обсуждать.

— Надо было спросить у нас. Кто лучше, кто хуже. Может голосовать…

Что-то совсем не то в голове Залитиса. В советской армии, как мне кажется, демократией не должно даже и пахнуть. А тут прям повеяло, так повеяло!

— Ты о чём сейчас? В армии единоначалие. Командир принял решение, значит, так и будет. Конкурсы, дебаты и обсуждения оставь другим должностным лицам.

Залитис кивнул. А вот мне вспомнился сейчас Баев. Ведь его вопрос Кислицын собирался вынести на партсобрание. Но как говорится — это другое.

После трудного дня найти машину никак не получалось. Да ещё и Залитис меня кинул, убежав в клуб на концерт!

Ничего плохого я в этом не вижу. Фронтовые концертные бригады были всегда в армии. Всё же искусство иногда помогает не потерять себя вдали от дома.

Не стал я ждать когда за Абрамовым приедет УАЗ. Надел сохранившиеся от Клюковкина очки и пошёл пешком по залитому солнцем бетону стоянки. Так можно хоть немного срезать до жилого городка.

Пока шёл, увидел группу людей в гражданской одежде рядом с Ан-12. Среди них были и девушки.

Рампа у самолёта открыта, и из грузовой кабины солдаты выносят ящики.

— Ну и где? Жара невозможная, — разобрал я возмущение одной из девушек.

Присмотрелся я к ним, но не помню этих дам ни в столовой, ни в медсанбате. Наверняка тоже ждут машину. Вот с ними и доеду.

— Может у него спросить? — показала в мою сторону пальцем одна из дам, когда я шёл к самолёту.

Некрасивый жест, но красавицам простительно.

— Молодой человек, а здесь транспорт ходит до городка или как у вас здесь жилой массив называется? — спросила у меня одна из девушек.