Афганский рубеж 3

"

"— Клюковкин, присаживайся, — сказал Абрамов, когда я вошёл в класс подготовки на КДП.

Представителя особого отдела уже не было. Я сел на стул, и Вадим Петрович продолжил.

— Давай так, Сань. Сейчас мы спокойно поговорим, выслушаю тебя и закроем обсуждение этой ситуации. Согласен?

— Так точно.

Абрамов улыбнулся.

— Сегодня вы атаковали кишлак Адусу. Намеренно ваш командир звена произвёл стрельбу НАРами. Что ты скажешь по этому поводу?

— Удар был нанесён по скоплению духов. Шла плотная стрельба. В том числе и со стороны кишлака.

Здесь я ничего не придумывал. Но и мне непонятно пока, каких показаний от меня ждёт товарищ Абрамов.

— Согласен. У меня и у представителя особого отдела сложилась картина. Но ведь Залитис попал в мирные дома.

Пожалуй, вот в этом месте командиру эскадрильи лучше поменять риторику.

— Я не видел момент удара. Сами понимаете, что в таких ситуациях всё очень скоротечно и быстро.

Абрамов поулыбался и слегка подался вперёд.

— Сань, ну не выгораживай ты Залитиса. Не совладал с эмоциями человек. Тем более что ему ничего не будет. Никто его в Союз отправлять не собирается. Просто нужно разобраться.

Вот такие благие намерения обычно всегда ведут к проблемам. Я согласен с тем, что Юрис поступил неправильно. Но мы ведь не знаем, насколько большой вред он причинил этому кишлаку. Он мог попасть и в какой-то склад душманов, который они скрыли среди дувалов или в сарай.

Если бы у особиста была информация, что в кишлаке погибли мирные люди, с Юрисом беседовали в другом месте. Значит, беседа с Вадимом Петровичем сейчас просто для того, чтобы он убедился в моей лояльности ему.

Либо у него такая тактика — сталкивает людей, а они потом ходят и «стучат» ему друг на друга.

— Клюковкин, ну помоги мне. А я помогу тебе. Ты же будущий лётчик Центра Армейской авиации! — развёл руками Абрамов и широко улыбнулся.

Он будто сейчас меня кинется обнимать. Пожалуй, мне придётся его слегка расстроить.

— Знаете, а я кое-что забыл рассказать товарищу особисту. Но вам расскажу, — улыбнулся я.

— Вот это другое дело! Давай, — сказал Абрамов.

— Я в эфире слышал команду, которую получил Юрис. Вроде бы, «303й, отрабатывай и уходим». Не помните, кто её дал?

Абрамов слегка поменялся в лице. Естественно, что эту фразу сказал комэска. Выходит, если потянут по всей строгости Залитиса, достанется и Абрамову.

— Кхм, точно не говорил особисту? — уточнил Вадим Петрович.

— Конечно нет! Я же будущий лётчик Центра…

— Достаточно. А ты не так прост, Сан Саныч.

— Вы тоже. Разрешите идти?

Абрамов промолчал, и я пошёл на выход из кабинета.

— Подожди, Александр. Есть ещё один разговор, — остановил меня комэска.

Я вернулся и сел на стул. Абрамов был слегка напряжён.

— Тебя и твоих коллег ведь не наградили за операцию в Джелалабаде.