Афганский рубеж 2

Чай в лётном домике уже однозначно остыл, так что принять предложение стоит. Заодно руководитель полётами хотел побеседовать насчёт нашего захода в Кабуле.

Выслушав нашу историю, он отдал должное нашей храбрости.

— Не знаю, как вы так смогли, но это чудо. Девушка-то симпатичная? Кто-то в вашем экипаже однозначно с ней знаком, — улыбнулся РП.

— Оставим это на его совести, — соврал я.

Дверь в комнату отдыха открылась. Походкой вразвалочку вошёл человек в фуражке, кожаной куртке и лётном комбинезоне. В руках тёмный портфель.

— Чай мне налей, — кивнул он в мою сторону и бросил фуражку на кровать.

— Сам и налей, — ответил я, продолжая пить чай.

— Ты кто? Раньше тебя не видел?

— Я тебя тоже.

По возрасту этот человек старше меня, но это не значит, что я ему прислуга. Слишком борзый.

Руководитель полётами что-то мне подмигивал. Кажется, я начинаю понимать, кто передо мной.

— Подполковник Баев. Начальник службы безопасности полётов ВВС 40 Армии.

— Очень приятно. Лейтенант Клюковкин.

— Так это ты, Клюковкин? — посмеялся Баев. — Давай с тобой поговорим, каким образом ты сюда прилетел.

Ну, начинается! Сейчас будет расспрашивать, кто давал команду, как шла подготовка и всё такое. А сколько при этом было нарушено документов… у товарища Баева не хватит чернил, чтобы все нарушения записать.

В любой другой бы ситуации, я бы с ним согласился. Когда не требует ситуация риска, то и не нужно настолько морщить задницу и подвергать опасности экипаж. Но тут дело иное.

— Товарищ подполковник, мы ведь можем провести беседу в другой раз. Хотите начать разбирательство? Давайте делать это установленным порядком, — ответил я.

Баев слегка опешил. Он посмотрел на руководителя полётами, намекая, чтобы тот оставил нас вдвоём. Тот спорить не стал и вышел из комнаты отдыха.

— Ты ведь лейтенант? — спросил Баев.

— Так точно.

— Прекрасно. Только начал служить, а уже командир экипажа. Я же могу твою карьеру подломать вмиг. Как стойку шасси.

Пропустил это предупреждение мимо ушей. Кроме отстранения от полётов и повторной сдачи зачётов, он ничего не сделает.

— Сделаю так, что ты к вертолёту не подойдёшь больше.

Ну и опять наезды с прицелом на моё звание. Давят как на молодого. Отвечать я ему ничего не стал. Да он и не задавал вопросов, а только угрожал. Пускай и правда проводит всё официально. Посмотрим, как на это всё отреагирует высокое начальство.

— Чего молчишь, Клюковкин?

— Я вам уже всё сказал. Установленным порядком. Так что, прошу меня извинить. Мне необходимо соблюдать предполётный режим. У меня завтра вылет, — ответил я.

— Ты завтра никуда не летишь. И я тебе это обещаю.

— Хорошо. Я пойду?

Баев посерьёзнел. Через несколько секунд он смирился с тем, что испугать меня не вышло.

— Ещё поговорим, Клюковкин, — ответил он сквозь зубы.