Афера в каменных джунглях

Знаете, мне и не верилось, сколько у нас всего общего – даже стихи одинаковые наизусть помнили! Я про свои ветки и забыла – мы гуляли по заснеженным улицам несколько часов подряд, и я нисколько не устала и не замерзла. Оказалось, что у Леши есть водительские права, он предложил мне покататься на своей машине. Сказал, что родители ничего не заметят, вроде мать у него салаты режет, а отец ей помогает. Я сразу согласилась – ни за что не поверила бы, что такой умный и образованный человек может мне что-то плохое сделать. В общем, где мы только не ездили – и по лесу, и по полям. У нас ведь в Екатериновке природа очень красивая, даже заброшенная церковь есть. Мы туда доехали, внутрь залезли, у Леши фонарик был. А я вообще реальность от сна не отличала – как будто все это не наяву было, а мне грезилось. В общем, в ту ночь в Лешиной машине все и случилось. До него у меня никого не было, и он мне тоже говорил, что я у него – первая… Я всему верила – мне только семнадцать должно было исполниться, и казалось, что ничего дурного мы не делаем, все как-то само собой вышло. Леша мне в вечной любви клялся, пригласил отметить Новый год у него, но я отказалась. У меня родители волноваться могли, я как-то не подумала, что пропала внезапно, а когда он предложил домой к нему ехать, я вспомнила, что ни мать, ни отца не предупредила. Леша меня до дома проводил, все родителям объяснил – ну вроде мы познакомились и гуляли долго. При посторонних ни отец, ни мать ругаться не стали, но, когда Леша уехал, страшно вспомнить, что было… Отец меня выпороть грозился, мать обозвала последними словами, и все это – в новогоднюю ночь. Как будто я из рая в ад угодила! Конечно, про то, что случилось в машине, я ничего не рассказала – наверно, если б родители узнали, точно убили бы меня на месте. Я разрыдалась, в комнату свою убежала, а они продолжали на меня орать. Всю ночь я ревела в подушку, а утром, видать, на нервной почве, у меня жуткая тошнота началась, хотя отравиться я не могла – ничего ведь не ела, какое там… Ни мать, ни отец со мной дня три не разговаривали, а мне со временем становилось все хуже и хуже. Я вообще ничего есть не могла, а потом внезапно мне захотелось кабачковой икры – мать на зиму делает, я ее, вообще-то, терпеть не могу, она для отца. Острая слишком, я в жизни такое не съем. А тут внезапно меня точно с катушек сорвало – я тайком прокралась на кухню, пока никто не видит, открыла банку и едва ли не пальцами стала в себя эту икру запихивать…"

"Наверно, вы понимаете, к чему я рассказываю все эти подробности. Леша звонил мне на домашний телефон, у него-то мобильный был, а в нашей семье сотовый только у отца. Мне покупать не стали – и дорого, и вроде я такая домашняя, после колледжа домой сразу, в клубе местном ни разу не была.