Адвокат. Судья. Вор

Она и охнуть не успела, когда он уже вошел в нее, вернее, ахнула она как раз после этого, а потом начала постанывать, обмякнув на левой руке Олега, которой он придерживал ее за грудь…

Олег кончил через мгновение после нее, кончил прямо внутрь, и Катерина возмущенно простонала:

– Ты что же делаешь… Мне же… а‑а… нельзя сегодня‑а‑а… Ой, мамочка‑а‑а!

И она вдруг содрогнулась в еще одном оргазме и, противореча своему словесному упреку, схватила Олега руками за бедра, втискивая его в глубь себя…

Позже оба с трудом могли вспомнить, что происходило во время нахлынувшего на них безумия: Катерина плачет, упрекает Званцева, а он, утешая ее, невнятно бормочет, и вот уже неожиданно, с провалом соединительного звена в цепи событий, Катя глубоко берет в рот его плоть и снова стонет, но уже от удовольствия, потом рыдания сотрясают Олега, он говорит про погибших друзей, про смерть, страх и ненависть, иссушившие его душу, на которую сейчас ее слезы падали спасительным дождем, а Катя его утешает, целует и снова рыдает у него на груди…

И оба молчат о Сергее, хоть и хочется им друг друга спросить: «А что с Челищевым?» Но оба молчат…

А потом безумие яви перешло в спокойствие сна… Утром Катя тихонечко встала с кровати и пошла на кухню готовить завтрак. Шепотом она ругала себя последними словами. Катерина не могла понять того, что с ней происходило, – тело сладко ныло, а на душе было муторно. Жалость к Олегу перемешивалась с чувством вины.

В кухню вошел заспанный и умиротворенный Олег, стал говорить какую-то ерунду про возвращение в Петербург вместе.

Катя словно обдала его ушатом ледяной воды:

– А может быть, ты – в Москву? Вадим мог бы помочь тебе устроиться на неплохую должность, если ты не собираешься продолжать учиться. Можешь быстро поправить свои дела. Я слышала, что им в министерстве как раз нужен хороший, проверенный водитель.

Олег непонимающе мотнул головой и хрипло спросил:

– Какой водитель? Кто такой Вадим?

Катерина, не отвечая, закурила длинную «More». Затянувшись и выпустив облачко дыма, сощурилась и спокойно объяснила:

– Олежка, Вадим – это мой муж. Мы, похоже, немного забыли о нем. А он есть и будет. То, что было, – это просто накатило на меня. Забудь!

Сказала, словно отрубила. Долго сидели молча – Катя – с длинной сигаретой «More» в отставленной руке, Олег – с мятой «Примой». Гася окурок о край раковины, Званцев зло усмехнулся:

– Накатило, значит… Есть и будет… Из жалости, значит, на бедность подкинуть изволили… И даже в холуи взять готовы?!

Резко вскочив, так, что упала изящная табуретка, Олег рванулся в комнату, схватил в охапку свою форму. Катя подалась было за ним, но потом бессильно опустилась на табуретку и спрятала лицо в ладонях.