Адвокат. Судья. Вор

На старого Барона всем давно насрать с горки – кому нужны старики, только под ногами путаются да про традиции с понятиями гундят… Но те, кому Виктор Палыч поперек горла стоит, вполне смогут смерть старика как повод для предъявы использовать, чтобы старые счеты свести… По понятиям-то вора к смерти только сходняк приговорить может… Исчезни Барон бесследно – и то с Антибиотика спросить могут: почему не углядел, почему не уберег дедушку… И совсем другое дело, если старика мусора захватят. Вору тюрьма – дом родной, он в ней рождается и умирает. Умирает…

Ващанов осторожно кашлянул, привлекая внимание о чем-то глубоко задумавшегося Антибиотика, и спросил:

– Так если вы, Виктор Палыч, точно знаете, что хату этот Барон ставил, почему же вы сами не…

– Потому, – буркнул Антибиотик, возвращаясь в свое кресло за столом. – Оно, конечно, на первый взгляд нам вроде как дожать его и проще… Но… Я Барона хорошо знаю – в Воркуте у «хозяина» вместе были. Упертый он. Задавится, а не отдаст нам «Эгину», из принципа своего сучьего не отдаст. А вот вы – другое дело. С вами ему на принципах своих давиться необязательно, тем более заради государственной картины; у Барона, кстати, на этой теме пунктик, он из госмузеев ничего не брал… Ты, Гена, закрой старого хотя бы на месячишко да попрессуй как следует. Не мне тебя учить. Барону ведь землю топтать недолго осталось – зачем ему барахло все это? В могилу с собой все равно не утянет, по наследству передать – так нет у него наследников… А воля – она и есть воля, на воле и дышится по-другому… Говорят, что перед смертью не надышишься… Но не так это, Гена. Поверь, что не так… Каждый месячишко много значит. На этом и сыграть надо. Он вам – картину, вы ему – волю. А?

– Так ведь на то ты у нас и голова, – усмехнулся Виктор Палыч. – Было бы просто – сами бы все сделали. Помозгуй, Гена. Я, кстати, слышал, что тебя к ордену представили. Верно?

– Спасибо, – кивнул смешавшийся подполковник. – Только до ордена еще дожить надо.

– Доживем, Генуля дорогой, доживем, – засмеялся Антибиотик. – Куда ж мы денемся-то… У тебя, как я вижу, большое будущее будет. Только за друзей держись. Дружба – это великое дело, Гена, с друзьями никогда не пропадешь… Давай-ка мы еще по стаканчику поднимем.

– Не откажусь, – наклонил голову Ващанов. Хоть и прикончил подполковник бутылку «Хванчкары» практически в одиночку, но не цепляло его вино. Уж больно нервным разговор получился…

Виктор Палыч дождался, пока выйдет из кабинета открывший новую пузатую бутыль официант, и поднял свой бокал:

– За дружбу, Гена! За настоящую мужскую дружбу, которую ты, не в обиду будет сказано, в своей системе никогда не найдешь.