Адвокат. Судья. Вор

Сбоев не было ни разу, вот и на этот раз прихватило – значит, разговор с Виктором Палычем предстоял действительно серьезный, с самыми любопытными последствиями…

Ващанов ракетой влетел в свой персональный туалет и вышел оттуда только минут через двадцать, тяжело отдуваясь, как после трудной работы.

Физическое облегчение способствовало общему выравниванию настроения; вообще каждое посещение персонального клозета было для Геннадия Петровича делом приятным – оно напоминало подполковнику о том, что он уже достиг «степеней известных», которые избавили его от печальной необходимости захаживать в общий сортирчик, где писсуары и унитазы постоянно засорялись и выходили из строя…

Ващанов походил по кабинету, постепенно успокаиваясь, наконец не выдержал и извлек из шкафа свой подполковничий китель. Примерив мундир, Геннадий Петрович придирчиво осмотрел себя в зеркале клозетного предбанничка (там стоял у него маленький холодильник с напитками для «нужных людей») и остался доволен. Китель украшали две медали «За беспорочную службу» – второй и третьей степеней, – университетский значок и пятиконечный, старого образца знак «Отличник милиции». Характерным жестом Ващанов закинул назад падавшую на лоб челку, за которую называли его в ОРБ за глаза Чубиком, и втянул живот.

Животик Геннадия Петровича немного удручал, но ничего поделать с его ростом подполковник не мог – не мальчишка же он, в конце-то концов, чтобы мучить себя в спортзале. А то, что некоторые остряки оэрбэшные называют первого зама подполковником с запасом, так это от зависти, не иначе… И не такой уж большой живот, кстати говоря, – в куртке, например, практически незаметен.

Ващанов глянул на часы и заторопился – ему пришло в голову, что можно еще заскочить к Светлане, – перед встречей с Антибиотиком будет даже полезно немного расслабиться, стравить, так сказать, лишний пар…

Должность позволяла Геннадию Петровичу уходить с работы в любое время и не ставить при этом в известность никого, кроме непосредственного шефа, начальника ОРБ полковника Кузьменко, но Дед Кузя (так прозвали опера полковника) как раз приболел – он вообще стал часто болеть в последний год, так что Ващанов практически постоянно был сам себе хозяином. Служебную машину подполковник решил не брать – все-таки не домой собирался ехать, а к любовнице… Оно, конечно, не восьмидесятые годы на дворе, и с внебрачной половой жизнью у милицейской номенклатуры стало попроще; разводы и адюльтеры уже не ломали карьеры с таким смачным хрустом, как в недавние партийные времена, но все же… Как говорит тот же Виктор Палыч, главное – не борзеть и не зарываться, и в этом старик, несомненно, прав.