Адвокат. Судья. Вор

 – Вы ответите за это!

– Ой, – «испугался» Челищев, – перед кем? Не перед Виктором ли Палычем?

Сергей съежился, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень испуга, а потом выпрямился, почесал пятерней грудь и сказал с грузино-армянским акцентом:

– Баюс-баюс, савсэм баюс, да…

Услышав имя Виктора Палыча, Чернов вздрогнул, но гонор окончательно еще не утратил:

– Вы ответите перед законом! А ты, Челищев, скоро очень, очень пожалеешь обо всем этом… Немедленно отпустите меня! Я с вами базар вести не буду!

– Придется бить, – грустно констатировал Олег, поднимаясь из своего угла. Он цыкнул зубом, развел руки, виновато глядя на Челищева, и повторил: – Придется бить.

Одним прыжком Званцев подскочил к Чернову и ударил его ногой в лицо.

– Ты так наших на допросах бил? Так?!

Валера вскрикнул и повалился набок, потом отодвинулся в угол и зашептал:

– Я никого не бил, это не я…

Олег посмотрел на Челищева.

– А может, и впрямь он не бил? Может, он хороший?

– Может, – ответил Челищев. – Но вряд ли.

– Что вам от меня надо? – простонал из своего угла Чернов.

Челищев подошел к нему и присел на корточки.

– Валер, ну что нам от тебя может быть надо? Мы же не гомики, правда? Значит, нужно нам от тебя только одно – поговорить откровенно, и все дела… Когда и где у тебя назначена следующая встреча с Антибиотиком, а? Скажи по-хорошему…

– Неужели вы не понимаете, что вам этого не простят?

Челищев резко ударил его ладонями по ушам. Валера взвыл и задергал ногами.

– Ничего, – сказал Сергей. – Подергайся, сука… Заодно вспомни, как ты Степу Маркова под пули подставил…

Чернов перестал что-либо понимать и совсем обезумел от страха. Между тем Олег достал из-за пояса отобранный у Валеры ПМ, передернул затвор и ткнул стволом Чернову в лицо:

– Сейчас ты нам скажешь, когда и где будешь встречаться с Виктором Палычем, иначе скушаешь пулю… Ну?!

– Послезавтра в пятнадцать ноль-ноль у Технологического института холодильной промышленности, это рядом с Пятью углами, – выпалил Чернов, и Олег убрал «ствол».

Чернова била крупная дрожь, он всхлипывал и лихорадочно облизывал разбитые губы.

– Ребята, отпустите меня, я же свой, Виктор Палыч вам может подтвердить…

– Свой, это хорошо, – ответил Олег. – Только свои, они, видишь ли, тоже разными бывают. У нас вот в соседнем дворе в блокаду одну бабку слопали, а тоже все говорили: свои, мол, свои…

Челищев со Званцевым вышли в соседнюю комнату посовещаться.

– Ну что? – шепотом спросил Олег. – Мне он больше без надобности: место и время назвал – что с него еще возьмешь… Мочить его надо.