Адвокат. Судья. Вор

Олег и Сергей остались в баре одни. Званцев, словно растратив всю свою энергию на выбрасывание бармена, ссутулился и тяжело оперся на стойку. Челищев стоял рядом и смотрел куда-то поверх головы Олега. Тот обернулся, выбрал бутылку армянского коньяку, налил себе в стакан, отхлебнул. Подумал немного, взял второй стакан и налил Сергею:

Челищев пожал плечами, но стакан взял и коньяк выпил в два глотка.

Оба порозовели и начали потихоньку выходить из состояния заторможенной угрюмости. Олег сунул в рот сигарету, глубоко затянулся и наконец спросил:

– Ты что же, сука, наделал-то?

На Сергея коньяк подействовал сразу, он словно смыл с него равнодушную оцепенелость, и Челищев неожиданно для себя вскинул голову с прежней силой:

– Выражения выбирай!

Глаза Званцева помутнели.

– Выражения?! Я тебе сейчас эту бутылку в глотку заколочу!!!

Сергей подвинул к себе стул и сел: коньяк ударил по ногам.

– Ну, допустим, заколотишь. Если сможешь.

Званцев навис над ним, ловя взгляд. Дыхание его стало прерывистым.

– Ты… ты как посмел Катьку тронуть?!

Сергей кивнул и достал сигарету. Закурил и ответил с демонстративным спокойствием:

От этих слов Олег даже отшатнулся, а потом затряс головой.

– Что?! Ты что, урод, спятил или прикидываешься?

Сергей невозмутимо курил, стряхивая пепел на пол.

Званцев грохнул кулаком по стойке и заорал во весь голос:

– Дурочку валяешь? Катя – моя жена, слышишь, ты, урод, мо‑я!!!

Челищев покачал головой:

– Была. Она не любит тебя.

Олег шумно выдохнул и сказал почти нормальным голосом:

– Все, ты – покойник. Я – не Пушкин, обойдусь без лирики. Ты, сука, всех продал – меня, ее, да и себя тоже…

Сергей упрямо покачал головой:

– Она не любит тебя. Если б любила – не стал бы твой сын по бабкам мыкаться…

– Что?! – Вот этого Званцев никак не ожидал, поэтому растерялся и остановил руку, уже готовую вцепиться Челищеву в горло: – Какой сын? Что ты мелешь?

– Твой сын, – ответил глухо Сергей. – Ему семь лет, живет у бабушки в Приморско-Ахтарске. В прошлом году в школу пошел. А родился он через девять месяцев после того, как ты в восемьдесят четвертом в Москве Катьку изнасиловал… Тебе она про сына ничего не сказала, потому что не любила тебя, не верила… А мне сказала. Я… – договорить Челищев не успел. Званцев, зарычав, ударил ногой по стулу, на котором тот сидел. Сергей растянулся на полу.

– Все, пиздец тебе, урод! Катька – моя жена, я ее не насиловал, слышишь ты!!!

Рука Олега обхватила горлышко бутылки, но в этот момент снаружи послышался какой-то шум, и в бар ввалился толстый крупье с вытаращенными глазами.

– Менты! ОМОН! Облава!

Олег выругался и быстро оглянулся, потом подскочил к тумбе стойки бара, нащупал какую-то кнопку и сдвинул тумбу в сторону.